Ужаснись с удовольствием: 15 жутчайших хорроров из разных стран
Кино

Ужаснись с удовольствием: 15 жутчайших хорроров из разных стран

Иван Афанасьев 2 апреля 2020
8 мин
Ужаснись с удовольствием: 15 жутчайших хорроров из разных стран

Во всех странах мира сейчас творится какой-то ужас. Чтобы немного отвлечься от этого, Time Out отобрал пятнадцать жутчайших фильмов ужасов из разных регионов — необычных, с национальной изюминкой. Чтобы вы будоражили себе нервы чем-то более полезным для психики и эндорфинов, чем стресс и плохие новости из соцсетей.

Любимые (The Loved Ones, 2009, реж. Шон Бирн)

Лола — капризная девочка: она хочет себе пару для выпускного, и ей не стоит отказывать. Это стоило бы знать Бренту, который ей все-таки отказал: вместе с ее сумасшедшим папашей Лола похитила парня и решила устроить свой выпускной — с ножами и пытками. Жесткое, кровожадное, при этом невероятно смешное зрелище из Австралии, которое показывает, как в этой стране легко уединиться, чтобы в свое удовольствие покромсать того, кто тебе не нравится. Приготовьтесь — будет очень жестко.

Инопланетное рагу (Bad Taste, 1987, реж. Питер Джексон) 

До того, как снять трилогию «Властелин колец», новозеладнский хитмейкер промышлял дешевыми и очень эффектными трэш-хоррорами. В этом, например, инопланетяне прилетели на Землю, чтобы пополнить запасы еды за счет людей (нет, это не фильм «Побудь в моей шкуре»). Миролюбивые жители одной из самых экологичных стран на планете — не из тех людей, с кем стоит шутить, даже если ты пришелец, иначе рискуешь быть разобранным на жаркое. Игра слов в названии («Плохой вкус») отражает всю суть первого фильма Джексона: декалитры бутафорской крови, инопланетные мозги и до смеха ужасный грим как средство выразительности.

Кинопроба (Odishon, 1999, реж. Такаси Миике)

Более японского хоррора просто не придумать — даже «Звонок» с «Проклятием» отдыхают перед экзистенциальным ужасом Миике. Продравшись через длинную и больше похожую на завязку ромкома экспозицию о мужчине, который пытается найти любовь всей жизни, организовав фальшивые кинопробы, неподготовленный зритель может тронуться умом — не только от количества насилия (а его, безусловно, много), но и в целом от классического восточного безумия. А еще, конечно, он удалит от греха подальше все анкеты на сайтах знакомств и снесет с телефона Tinder до окончания карантина как минимум.

История двух сестер (Janghwa, Hongryeon, 2003, реж. Ким Джи Ун)

Две сестры возвращаются из психиатрической лечебницы домой, где царит напряженная обстановка: с ними общаются, как с прокаженными, мачеха злобно косится, а в доме поселилось что-то зловещее. Корейские хорроры — младшие братья японских: основанные, как правило, на популярных легендах, они вызывают хтонический ужас от сочетания сверхъестественных элементов, реалистичного насилия и тонкого психологизма. Этот фильм стал некогда самой популярной корейской картиной в США и даже получил довольно беззубый ремейк, превратив страшную семейную драму в банальную пугалку со скримерами.

Пельмени (Gau ji, 2004, реж. Фрут Чан) 

Основанный на одноименной короткометражке из киноальманаха «Три… экстрима» (где также принимал участие режиссер «Кинопробы» Такаси Миике), «Пельмени» — фильм, который точно испортит вам аппетит. Немолодая актриса, испытывающая кризис в отношениях с мужем, обращается к загадочной женщине Мэй, которая возвращает девичью красоту при помощи неких молодящих дамплингов (китайских пельменей). Если бы только она знала, в чем секрет этого блюда, ни за что бы не стала их пробовать. А зритель — смотреть этот фильм, злобно высмеивающий одну популярную китайскую легенду. Но вы же теперь все равно посмотрите, правда?

Девушка возвращается одна ночью домой (A Girl Walks Home Alone at Night, 2014, реж. Ана Лили Амирпур) 

Технически это фильм американский, но снят иранкой на иранском языке и с фирменным восточным духом, пропитанным тягучим ужасом. История о девушке, которая лишь с виду кажется милой и невинной, а на деле является жестоким вампиром, терроризирующим жителей маленького американского городка. Выполненный в изысканной черно-белой стилистике, он навевает воспоминания о фильмах немецкого экспрессионизма: гнетущая, мрачная обстановка захолустья, в котором, как призрак или как джин, витает во тьме загадочная фигура с острыми зубами, обагренными кровью.

Ключ от преисподней (Baskin, 2015, реж. Джан Эвренол) 

Будучи одним из всего лишь то ли семи, то ли восьми турецких релизов в США за всю историю, «Баскин» не является хоррором слишком выдающимся — но его национальная принадлежность, включающая в себя переплетение мифов с современными городскими легендами, знатно освежает ощущения от просмотра фильмов ужасов. История о двух недальновидных полицейских, открывших портал в ад, навеянная классикой страшного кино (от «Изгоняющего дьявола» до «Восставшего из ада»), проверит вас на прочность: парад жестокости вкупе с сумасшедшей цветовой гаммой могут свести с ума неподготовленного зрителя.

Демон (Demon, 2015, реж. Марчин Врона)

Польский этнический хоррор — можете такое представить? Почему бы и нет, ведь славянским легендам жути не занимать. Английский поляк Петр возвращается на родину после долгого отсутствия, чтобы обручиться со своей невестой, но жуткая находка — разложившиеся человеческие тела под землей рядом с домом — сводят его с ума. Этот фильм довольно долго запрягает, зато потом покрывает нехитрый сюжет многочисленными историческими коннотациями, которые можно было бы разбирать на пару с историком: тут вам и мрачная судьба страны в Средние века, и еврейский геноцид, и все, что так или иначе пробуждает зло и демонов.

Когда звери мечтают (Når dyrene drømmer, 2014, реж. Йонас Александр Арнбю)  

В этом датском фильме одинокая молодая девушка живет со своей больной матерью и категорически не понимающим ее отцом в уединении и со временем начинает замечать, что с ее телом происходит что-то странное. Что именно — поймет любой мало-мальски знакомый с фильмами ужасов зритель, но это вовсе не делает картину плохой: это по-скандинавски холодный, «замкнутый» социальный хоррор, напоминающий «Впусти меня» Томаса Альфредсона. Никто не поможет побороть твое одиночество — ведь вокруг тебя почти нет людей, лишь мрачные скалы, серость и сырость вокруг да что-то ненормальное в воздухе.

Спокойной ночи, мамочка (Ich seh ich seh, 2014, реж. Северин Фиала, Вероника Франц) 

Мама двух близнецов ушла на пластическую операцию. И вот она вернулась, но ее лицо замотано бинтами. Мама ли это? Детям предстоит это выяснить, пока не случилось что-то ужасное. Режиссерский дебют родственников знаменитого режиссера Ульриха Зайдля — племянника и жены — так понравился критикам, что атмосферу клаустрофобии и паранойи авторы попытались сюжетно повторить в своем фильме «Сторожка», но получилось уже далеко не так хорошо. Все-таки этот жуткий австрийский артхаус, в котором авторы вечно что-то не договаривают, лучше всего прижился на благодатной почве среди благоустроенных европейцев.

Суспирия (Suspiria, 1977, реж. Дарио Ардженто)

Неустаревающая классика джалло (поджанр очень кровавых итальянских фильмов ужасов, популярных в 60-70-х годах XX века), которая даже подвергалась спорным переосмыслениям в современности. Девушка приезжает в жутковатый пансион, чтобы научиться танцевать, но оказывается втянута в шабаш ведьм. Без этого фильма вы не можете считать себя фанатом ужастиков: во-первых, это классика. Во-вторых, на «Суспирию» ссылаются все выдающиеся хоррормейкеры современности. В-третьих, это по-итальянски изысканно: здесь даже кровь льется, как вино.

Мучение (Calvaire, 2004, реж. Фабрис дю Вельц)

Фильмы, возможно, самого сумасшедшего режиссера Франции в принципе сладостное мучение, но его дебют — это кошмар, возведенный в куб. Мужчина, разъезжающий по самым неблагодарным площадкам для того, чтобы исполнять там свои неказистые песни, попадает в гостиницу, метрдотель которой настоятельно не советует ему ходить в местную деревню. И, конечно, герой туда отправится. То, что будет дальше — шхне передаст даже шизофренический киноязык Паноса Косматоса («Мэнди»): фирменная французская жеманность уступает место первобытной неотесанности жителей деревни, которые покажут незадачливому певцу свое Бородино, с убийствами и пытками.

Невинные (The Innocents, 1961, реж. Джек Клейтон)

Когда в дело рука об руку вступают классические фильмы ужасов и фирменная британская утонченность — это просто кошмар (в лучшем смысле). Экранизация романа Генри Джеймса — кстати, соавтором выступил сам Трумен Капоте — заставит вас изменить мнение, что старые черно-белые фильмы ужасов не могут пугать. Сюжет о девушке, приехавшей присмотреть за странным аристократичным мальчиком и его сестрой, полон не только привидений — о, поверьте, этот спойлер только приукрасит просмотр фильма и сделает его интереснее. Ведь героев ожидает кое-что похуже. Гораздо хуже. Такой кошмар не снился ни одному англичанину, привыкшему, что в его жизни все идет по плану и с перерывом на чай.

Дашра (Dachra, 2018, реж. Абделхамид Бошнак) 

Тунисский фильм ужасов, еще и по мотивам реальных событий: в это трудно поверить, но такое бывает. Да еще и пугает это не хуже любых американских ужастиков. Студентка и два ее однокурсника с видеокамерами в руках пришли в отдаленную деревню в горах, куда их направила странная изувеченная много лет назад женщина, некогда заподозренная в колдовстве. Там дети современной культуры потребления столкнутся с тем, что не так-то просто объяснить: «Дашра» еще раз напоминает, что до сих пор в нашем светлом мире существуют темные пятна, где законы человеческие действуют далеко не всегда — и далеко не так, как мы привыкли.

Американская Мэри (American Mary, 2012, реж. Джен Соска, Сильвия Соска)

Познакомьтесь с Мэри, талантливой студенткой. Она учится на хирурга и мечтает стать высококлассным врачом. Но денег не хватает, и однажды она решается взяться за «халтурку», которая оказывается тем еще кошмаром. Две сестры-режиссерки утерли бы нос самому Дэвиду Кроненбергу: устаревший термин «боди-хоррор» (когда ужас достигается путем жутких трансформаций человеческого тела) с ними расцветает по-новому, неспроста им дали волю на ремейк одного из фильмов их титулованного земляка. Вас ждет отчаянный стеб над американской мечтой, который не очень приживается на почве канадской нестабильности — как свой орган на чужом теле.