7 фильмов из Восточной Азии, которые поразят вас своим визуалом | Кино | Time Out
Кино

7 фильмов из Восточной Азии, которые поразят вас своим визуалом

Анастасия Лабурец 28 мая 2021
7 мин
7 фильмов из Восточной Азии, которые поразят вас своим визуалом
Кадр из фильма «Куклы»
В повторный прокат вышел «Чунгкингский экспресс» Вонга Карвая 1994 года. Гонконгский режиссер использует уникальный киноязык, отличительными чертами которого является неестественно яркое неоновое освещение и пестрые цвета, сдобренные отсылками к поп-культуре. По этому случаю Time Out вспоминает фильмы других азиатских кинематографистов с великолепной визуальной составляющей.

«Подними красный фонарь» (1991, реж. Чжан Имоу)

Родители Сунлянь больше не могут оплачивать ее обучение, поэтому девушка становится четвертой женой феодала. Каждый вечер мужчина выбирает, с кем он собирается провести ночь, и над домом той, кому Господин решил уделить внимание, слуги зажигают красные фонари.

Действие ленты происходит в поместье, окруженном массивными стенами. Героини живут, будто в тюрьме — мир снаружи им недоступен, а существующий быт ограничен неукоснительным соблюдением правил, установленных феодалом. Замкнутое пространство, отсутствие имен — жены обязаны называть друг друга только по номерам — и Господин, чье лицо зритель ни разу так не увидит, подчеркивают тотальное одиночество и бессилие женщин, которых система настраивает друг против друга. Вестником беды и в то же время символом свободы становятся красные фонари. Восставшая против традиционного уклада Сунлянь испытала сиюминутное счастье перед тем, как навечно стать пленницей среди холодных каменных стен.

Несмотря на то, что сценарий был одобрен цензорами, фильм некоторое время был запрещен в Китае из-за критики политических и социальных устоев страны.


«Звездная, звездная ночь» (2011, реж. Том Линь)

«Звездная, звездная ночь» — красивая тайваньская фэнтезийная драма о молодой девушке Сяо Мэй. Она живет в горах с бабушкой и дедушкой, пока не наступает время переехать с родителями в большой город.

На создание фильма Тома Линя вдохновила одноименная книга корейского иллюстратора Джимми Лиао. Когда-то художник услышал новость о побеге школьников — мальчика и девочки — из дома. Дети развлекались, купаясь в море и лазая по горам. После того как их поймали, родители заставили девочку пройти медицинское обследование, а от семьи мальчика потребовали компенсацию. Эта история настолько поразила Лиао, что он нарисовал ее.

Как и литературное произведение, фильм вдохновлен работами Винсента Ван Гога и Рене Магритта и предлагает окунуться в атмосферу детства — когда мир кажется удивительным и ничто не мешает тебе взлететь прямо к звездам.


«Весна, лето, осень, зима… и снова весна» (2001, реж. Ким Ки Дук)

Лента Ким Ки Дука «Весна, лето, осень, зима… и снова весна» — это философская притча, напоминающая о бесконечном круговороте жизни. История вращается вокруг молодого и пожилого монахов, которые обитают в маленьком изолированном плавучем монастыре, окруженном живописной природой.

Со сменой времен года режиссер показывает и развитие персонажа. Весной еще у совсем «зеленого» героя начинают формироваться представления о мире, летом происходит юношеский расцвет, а осенью уже взрослый мужчина, познавший радости и печали, испытывает отчаяние и совершает страшный грех. Все циклично, говорит Ким Ки Дук. Однажды, когда мальчик пройдет свой путь и сам станет умудренным жизнью монахом, у него тоже появится ученик.

Режиссер всматривается в детали, видит красоту каждого момента, созерцает и полностью растворяется в природе, позволяя зрителю сделать то же самое.


«Поэзия» (2010, реж. Ли Чхан Дон)

Драма корейского режиссера Ли Чхан Дона фокусируется на 60-летней Мидже, у которой диагностируют начальную стадию альцгеймера. Женщина записывается на курсы поэзии, где учениками необходимо написать одно стихотворение. Также у Миджы есть внук-подросток Ук, чья мать живет в Сеуле, редко навещает сына и не помогает семье с финансами. По этой причине героине «Поэзии» приходится убирать дом пожилого мужчины, чтобы иметь хоть какие-то материальные средства. Однако внезапно Миджа узнает, что Ук участвовал в групповом изнасиловании девушки, которая в итоге покончила с собой.

Несмотря на трагедийную составляющую, фильм наполнен солнечным светом и сочной летней зеленью. Камера фиксирует, казалось бы, совершенно незначительные вещи: спелое яблоко, лежащее на столе, или пышные алые бутоны цветов, растущие в саду у дома. Именно в таких мелочах героиня старается увидеть красоту этого мира, что вдохновит ее на, возможно, самые главные в жизни строки.

Многие сравнивают «Поэзию» с «Матерью» Пона Чжун Хо, но это дело напрасное — фильм нисколько не претендует на триллер, и здесь нет даже и толики ярости. Ли Чхан Дон предлагает зрителю спокойное, но оттого не менее душераздирающее кино о борьбе между сердцем и совестью и умении замечать прекрасное вокруг себя даже в самые темные дни.


«Куклы» (2002, реж. Такеши Китано)

«Куклы» — пожалуй, один из самых лиричных и пронзительных фильмов Такеши Китано. Его действие вращается вокруг трех пар: «связанных нищих», блуждающих по Японии; стареющего босса якудзы, ищущего женщину, которую бросил 30 лет назад; и поп-звезды, которая встречает своего самого преданного поклонника.

Лента начинается с представления средневекового кукольного театра Бунраку, с помощью которого режиссер сплетает своих современных героев с персонажами спектакля — они двигаются, словно марионетки, управляемые кем-то свыше.

Истории объединяет распространенное в Китае и Восточной Азии поверье о неколебимой связи двух людей через место, обстоятельства и даже время. Такеши Китано, однако, рассматривает этот контакт с более трагической стороны — он изучает потенциальное разрушение, которое может быть вызвано принятием или непринятием «родственных душ». И все это происходит в декорациях с цветущей сакурой, деревьями с ярко-алыми осенними листьями или снежной долиной с кристально чистым голубым небом.


«Прощай, моя наложница» (1992, реж. Чэнь Кайгэ)

Десятилетия, предшествовавшие Второй мировой войне, были трагическими для Китая — вся страна была задушена западным империализмом, внутренними распрями и остатками ужасающих средневековых верований. Эта лента 1993 года, получившая номинацию на «Оскар», рассказывает истории мальчиков, обученных и вынужденных играть женские роли в китайской опере. Охваченными оказываются несколько периодов китайской истории, с 20-х годов ХХ столетия до середины 70-х, когда завершилась культурная революция.

В центре повествования — две звезды пекинской оперы Чэнг Диэйи и Дуан Сяолу, один из которых изображает наложницу своего господина, а второй исполняет роль императора. Герои живут в замкнутом мире, работают с утра до ночи и могут быть наказаны за любой проступок. От Чэнга требуют полной самоотдачи роли юной монахини, и в какой-то момент он перестает идентифицировать себя с мужчиной.

Неудивительно, что власти Китая запретили демонстрацию фильм на территории государства из-за гомосексуального подтекста. Это решение негативно восприняли в мире, из-за чего прокатчики КНР были вынуждены вырезать «запрещенные» сцены и возобновить публичные показы.


«Сказки туманной луны после дождя» (1953, реж. Кэндзи Мидзогути)

«Сказки туманной луны после дождя» — еще одна лента, внесшая вклад в жанровое развитие японского кинематографа. Она была вдохновлена двумя кайданами* Акинари Уэды. Пока другие режиссеры снимали реалистичные фильмы социальной направленности, Кэндзи Мидзогути был предан традициям прошлого и создал картину в технике японских живописцев, где каждый кадр пропитан символикой и поэзией.

16 век, Япония охвачена братоубийственной войной. Двое деревенских жителей — горшечник, жаждущий разбогатеть, и фермер, мечтающий стать самураем и прославиться, — отправляются в город вопреки уговорам своих жен. Там они встречают таинственную незнакомку, в то время как их супруги остаются дома одни.

В своей фильмографии Мидзогути изображает женщин как жертв патриархального уклада общества. В «Сказках туманной луны» режиссер противопоставляет самоотверженных и мудрых героинь мужчинам, чей разум затмевают сиюминутные импульсы. Абсолютно отказываясь от монтажа и используя долгие горизонтальные планы — сцены будто сливаются воедино, как во сне, — Мидзогути стирает грань между вымыслом и реальностью и создает притчу о вечных ценностях, где дом и семья играют главную роль.