10 лет жизни. Что случилось в Москве в 2014 году

У человеческой памяти есть интересная способность — воспринимать настоящее в негативном ключе, а потом, когда оно станет прошлым, вздыхать о прекрасных временах. На самом деле истина, конечно, посередине, хотя последний год десятых явно не задался. Time Out продолжает серию материалов о том, как время меняло Москву последние 10 лет, какие катаклизмы происходили в столице, как воспринимались перемены тогда и чем они стали для города сейчас.


Произошла катастрофа на Арбатско-Покровской линии

15 июля 2014 года поезд вышел со «Славянского бульвара» полным, как и положено туристическим летом в Москве. До «Парка Победы» он не добрался, потому что на перегоне врезался в стену тоннеля метро. Три первых вагона смяло в гармошку. Сотрудники МЧС прибыли на место оперативно, но не сразу смогли начать работы — им навстречу по тоннелю шли ошалевшие от ужаса люди, которые смогли выбраться из поезда. До конца дня из-под земли вытащили 20 трупов, еще четверо умерли позже, более ста человек попали в больницы с переломами, колотыми и рваными ранами. Наиболее тяжелых вывозили вертолетами. Больше всех повезло тем, кто ехал в последних вагонах. Из первых, разбившихся о стену тоннеля, пассажиров вырезали спецтехникой.

Дмитрий Медведев почтил память погибших в катастрофе, 16.04.2014, у метро «Парк Победы», источник фото:  premier.gov.ru

По городу поползли слухи о теракте. Их тут же опровергли — речь шла о техногенной катастрофе, самой крупной за все время существования Московского метрополитена. Следственный комитет России возбудил уголовное дело с тремя основными версиями — неисправность вагонов, полотна и стрелки. Последний вариант оказался правильным: стрелка была просто примотана толстой проволокой. Уже 16 июля были арестованы старший дорожный мастер службы пути Валерий Башкатов и помощник мастера Юрий Гордов. Следом за ними под суд пошли замначальника дистанции капитального ремонта службы пути ГУП «Московский метрополитен» Алексей Трофимов и директор по производству ООО «Спецтехреконструкция» Анатолий Круглов. Последний руководил конторой, выполнявшей работы на путях. Через год суд признал всех виновными. Гордов получил 6 лет колонии, остальные — по пять с половиной.

Для метрополитена эта история закончилась сменой руководства: Иван Беседин, по его словам, ушел в отставку сам, только услышав о катастрофе. На его место назначили Дмитрия Пегова, который, во избежание подобных историй в дальнейшем, сильно ужесточил регламент приемки в эксплуатацию новых станций метро.

Пегов же инициировал иск к ООО «Спецтехреконструкция»: от компании требовали 331 миллион рублей — именно столько стоила Московскому метрополитену авария на перегоне «Славянский бульвар» — «Парк Победы». Суд решил, что основания для таких претензий отсутствуют. Из пассажиров, пострадавших в катастрофе, исков никто не подавал — в России так не принято.

Открыли стадион «Спартака»

У футбольного клуба «Спартак», имеющего 15 миллионов болельщиков, никогда не было собственного стадиона. С 1922 года команда скиталась по чужим аренам — правда, это не мешало ей оставаться самой титулованной в стране. Пик успехов пришелся на 90-е, эпоху Романцева — но она закончилась в 2003 году серией проигрышей и скандалов. В 2004 году команду купил вице-президент «Лукойла» Леонид Федун, который пообещал болельщикам стабильные победы и новый стадион. С первым получалось по-разному, а стадион действительно построили, причем в рекордные 4 года.

Монтаж кресел стадиона, май 2014 года, фото: otkritiearena.ru

Вообще-то закладка первого символического камня на месте бывшего Тушинского аэродрома состоялась аж в 2007 году. После этого все заглохло, что давало основания предположить, что будет как всегда: стадион «Спартаку» пытались построить в 1992 году на «Ботаническом саду» (взбунтовались местные жители), в 1999 году (оказалось, что земли Всероссийского выставочного центра стоят 30 миллионов долларов) и в 2001 году (не нашли денег). Однако теперь все было несколько иначе: проект просто завяз в бюрократической системе эпохи позднего Лужкова, в результате устарел и его пришлось переделывать. Так что работы начались тогда, когда их надо было уже заканчивать — в 2010 году. Спонсором выступил банк «Открытие», который выдал 1,2 млрд рублей — потому у арены такое имя. Рядом с красно-белым стадионом строилась станция метро. У нее спонсоров не было, так что естественным образом станция называется «Спартак».

Футболисты клуба на стройке стадиона, 2014 год, фото: otkritiearena.ru

Метро открыли в конце августа. 14 сентября «Открытие Арена» принимала первый официальный матч «Спартак» — «Торпедо», счет 3:1 в пользу хозяев. Красно-белые не проигрывали в своем новом доме полгода, пока в марте 2015-го не уступили «Краснодару» — 3:1 пользу гостей.

Спустя еще два года здесь не орали от счастья только бронзовые Старостины у северной трибуны да гладиатор высотой в 24 метра на входе: «Спартак» впервые за 16 лет стал чемпионом России.

Открытие Арена

Адрес: ш. Волоколамское, вл. 67

Началось восстановление ВДНХ

Сейчас даже вспоминать тяжело, в каком чудовищном состоянии находилась Выставка. Росимущество несколько раз пыталось ее пристроить какому-нибудь инвестору, инвестор собирался все снести и организовать подземные парковки с наземными ТРЦ, общественность бушевала, проект отзывали… Хотя на самом деле гнев москвичей был тут, конечно, почти ни при чем: власть могла бы игнорировать его, как многое другое. Просто гигантская территория требовала гигантских же вложений, которых не было ни у одного частника. Абсолютно все здесь пришло в запустение, и его следы и по сей день можно найти на окраинах Выставки: разбитые павильоны, заросшие травой чаши, разбитые скульптуры. В год своего 75-летия ВДНХ был передан в собственность Москвы для восстановления

До реконструкции, фото с сайта мэра Москвы
До реконструкции, фото с сайта мэра Москвы

В первый же год только на то, чтобы привести в порядок главную аллею, Москва потратила 3 млрд рублей. Из обветшавших исторических зданий выселили всех торговцев, вывезли мусор, снесли понастроенные как попало палатки и ларьки, починили дорожки, разбили клумбы. В здании Политеха открыли выставку «Россия делает сама», посвященную разработкам отечественных ученых. Организовали современный фудкорт и торговлю мороженым в едином, слегка ностальгическом стиле. Заново отстроили площадки для занятий спортом. Вскрыли фальшфасады из железных листов, которыми много лет были закрыты настоящие, исторические фасады павильонов. У «Каменного цветка» зимой залили каток и поставили елку. Восстановили фонтаны у павильона «Советская культура» — а они, между прочим, не работали 30 лет.

До реконструкции, фото с сайта мэра Москвы
До реконструкции, фото с сайта мэра Москвы

Отдельная история — с макетом космического корабля «Буран». На самом деле это был даже не совсем макет: в космосе он, правда, не бывал, но на нем совершали обкатку космических полетов в наземных условиях. Корабль стоял с 1993 года в Парке Горького, но в мэрии решили, что самое место ему не там, а на ВДНХ. В ночь с 5 на 6 июля «Буран» разобрали на части и медленно повезли вдоль улиц, поднимая провода и спиливая деревья там, где гигантские части корабля просто не могли пройти. Это почти фантастическое зрелище собрало множество зрителей. Утром «Буран» стоял рядом с макетом «Востока», на котором совершил свой первый полет Юрий Гагарин. Больше в огромном корабле не было ни аттракционов, ни ресторанов: он стал частью интерактивного музейного комплекса, посвященного орбитальному кораблю-ракетоплану и его полету в космос в 1988 году.

Доставка «Бурана», фото с сайта мэра Москвы

В результате всех этих усилий уже в первый год на ВДНХ приехали 25 миллионов человек против прежних 15 миллионов. Чтобы было понятно: «Диснейленд» в Париже принимает в год 13 миллионов посетителей. Правительство Москвы, объединив ВДНХ с парком «Останкино», заявило, что не собирается делать из него сборище аттракционов. ВДНХ должен был стать таким местом, где органично сочетались бы прошлое, настоящее и будущее современного мегаполиса. Собственно, так оно и получилось.

Школьник устроил стрельбу и захватил заложников в Отрадном

Сереже Гордееву было 15 лет, он отлично учился в школе №263 и шел на золотую медаль, собирался в МИФИ, занимался спортом. В общем, не было никаких внешних признаков того, что утром 3 февраля 2014 года он войдет в класс с карабином и винтовкой отца-полковника. Сперва мальчик выстрелил в учителя географии и ранил его, потом добил выстрелом в голову. Перепуганных одноклассников взял в заложники. Из школы позвонили во вневедомственную охрану, объяснили про оружие; когда прибывшие охранники попытались войти в класс, школьник убил одного из них. Прибывший на место наряд полиции чудом избежал той же участи: младший лейтенант Вячеслав Нечаев с трудом вытащил из-под огня своего раненого напарника, Владимира Крохина. В промежутках между стрельбой Сережа Гордеев излагал своим заложникам теорию солипсизма, согласно которой реального мира не существует. Это только сон, который снится нам — и прервется вместе с нашей жизнью.

Все закончилось только после полудня. В класс вошел отец Сергея Гордеева, одетый в бронежилет, и уговорил сына всех отпустить и сдаться. Школьника арестовали и впоследствии судили за два убийства. Защита требовала признать его невменяемым, обвинение тоже — выяснилось, что ребенок не сидел, не спал, постоянно находился в движении и ни на минуту не мог успокоиться. Не согласны были родственники жертв, которые настаивали на том, что Гордеев, хоть и был не вполне нормален, отлично понимал, что делает. Дело несколько раз пересматривалось в суде, но результат остался неизменным: помещение в психиатрическую лечебницу. Позже судили Гордеева-старшего — за то, что учил ребенка стрелять и небрежно хранил оружие. Дело тянулось долго, вплоть до амнистии без приговора. У учителя Андрея Кирилова остался маленький сын, у прапорщика Сергея Бушуева — дочь.

Московская средняя школа №263, 04.02.2014, фото: Дмитрий Рожков

По идее, результатом этого происшествия должен был стать запуск общественной дискуссии о необходимости внимательно наблюдать за психическим благополучием граждан, в особенности детей. К сожалению, этот разговор свелся, как обычно, к рассуждениям о пагубности компьютерных игр и жестоких голливудских фильмов. И это при том, что Сергей Гордеев был вообще-то далек от подобных увлечений. После преступления мальчик настаивал на том, что не собирался никого убивать. Он хотел объяснить всем, как видит мир, и застрелиться: «Мне интересно было узнать, а что будет после? Что там — после смерти? Еще я хотел посмотреть, как люди будут реагировать на то, что я делаю. Я пришел убить себя». Школьник неоднократно объяснял всем вокруг, что они не существуют в реальности — как и сама реальность. Однако диагноз «параноидальная шизофрения» Гордееву поставили только во время следствия. Политики заявили, что произошедшее нетипично для России, и предложили ужесточить правила обращения с огнестрельным оружием, которое в нашей стране и так почти недоступно.

О том, что люди нажимают на спусковой крючок потому, что имеют ментальные расстройства, которые в России либо стигматизированы, либо считаются «придурью», никто опять не подумал.

Москва перешла на отечественные продукты и затарилась телевизорами

И не только ими: в декабре в магазинах бытовой техники сметали все, от айфонов до холодильников. Причина — обвал рубля. 2014 год был годом присоединения Крыма, годом, когда над территорией самопровозглашенной Донбасской республики сбили «Боинг», а в Москве прошел Марш мира, годом экономических санкций Запада против России. Одновременно почти в два раза рухнула цена на нефть. В декабре Центробанк отпустил падающий рубль в свободное плавание и поднял ключевую ставку до 17%, чтобы снизить давление, вызванное спекуляциями на рынке. 15 декабря рубль упал на 8% — абсолютный рекорд с 1999 года. Этот день назвали «черным понедельником», предполагая, видимо, что дальше хуже не будет — но следом наступил «черный вторник», когда доллар достигал планки в 100, а евро в 150 рублей.

Очередь в магазин техники, 2014 год, instagram
Пустые полки магазина техники, 2014 год, instagram

Курсы были спекулятивно завышены, и можно было ожидать, что волна схлынет. Однако москвичи, наученные горьким жизненным опытом обнуления всего и сразу, рванули в обменные пункты, банки и магазины бытовой техники. Очереди выплескивались на улицы. Распространенной шуткой среди тех, кому за 35, было «пора ввести талоны на утюги и не больше двух телевизоров в одни руки». Если сбережений было совсем мало — покупали гречку: сказывался невроз 2010 года, когда цены на эту крупу резко взлетели из-за неурожая и все увидели в этом признак грядущей экономической катастрофы. Валюту продавали и покупали так активно, что во многих банках просто кончились деньги. Через несколько дней курсы откатились к 60 рублям за доллар и 75 — за евро. Кризис временно завершился. Одним из его следствий стал коллапс туристической отрасли: девальвация рубля парализовала спрос на организованные туры.

 

Помимо этого, в Москве полгода шли хамоно-сырные дебаты, вызванные продуктовым эмбарго, которое Россия наложила на страны Запада в ответ на санкции. Лучшие люди фейсбука разделились на два лагеря: одни пророчили стране пустые полки и голодную смерть, вторые утверждали, что Россия вполне в состоянии сама себя прокормить. Как показала практика, эти последние оказались правы. Хуже всех в этот период пришлось рестораторам, которые понятия не имели, чем заменить итальянский сыр и норвежского лосося. Годами наработанные системы поставок враз перестали действовать. В следующие несколько лет рынок оклемался — и рестораны почти полностью перешли на отечественные продукты от небольших ремесленных производств. Оказалось, что в стране можно найти даже мраморную говядину.

Как следствие, перестроился и сам бизнес: при том, что итальянские и французские рестораны никуда из Москвы не делись, возникла и держится по сей день мода на русскую кухню и русских поваров.

Появились новые пешеходные зоны и исчезли дебаркадеры

Курс на активное благоустройство города, взятый мэрией Собянина, продолжался ударными темпами. Машины планомерно выживали из центра города, увеличивая территорию платной парковки и стоимость за нее. Это мало кому нравилось — в отличие от организации пешеходных зон. В 2014 году закончилась реконструкция Пятницкой, Покровки и Маросейки: привели в порядок фасады домов, проложили дорожки, поставили лавочки и красивые фонари. Жители, которые полгода обитали на стройке, перестали ругаться и жаловаться — но, как оказалось, на Пятницкой это было несколько преждевременно, потому что через два месяца после окончания работ там провалился грунт. Причина, правда, была не в плохом качестве работ, а в старых коммуникациях: прорвало трубу 50-х годов. Все починили через несколько дней, но осадочек остался. Зато самый протяженный пешеходный маршрут Европы от площади Гагарина до площади у Киевского вокзала никаких нареканий не вызвал.

Обвал грунта на Пятницкой

Одновременно в городе начался снос дебаркадеров — несущих конструкций на воде. Что только на них не было построено — от офисных центров до ресторанов! Основная прелесть заключалась в небольшой для центра города арендной плате, поскольку стояли здания на более рискованной Москве-реке, а не на земле. Интересно, что сперва Сергей Собянин собирался оборудовать на дебаркадерах гостиницы для болельщиков, которые приедут на Чемпионат мира по футболу. Еще была идея построить там платные парковки. Однако в 2013 году тон мэрии резко сменился: было сказано, что дебаркадеры загрязняют воду и портят вид на реку, а также не дают нормально развиваться прогулочной навигации. Это было правдой: сброс канализации из всего, что стояло на воде, шел прямо в воду, и панорамы эти здоровенные сараи тоже не улучшали. Однако ни к каким решительным действиям мэрия не переходила — а риторика насчет обращения дебаркадеров во благо помнилась неплохо.

Жертвой слишком хорошей памяти на планы власти пала команда «Флакона», которой Московское речное пароходство предложило переоборудовать во что-то приличное теплоход «Валерий Брюсов». Задача была та еще: вся Москва знала, что плавучая гостиница по сути была борделем. Тем не менее, «Флакон» справился, и новое культурное пространство с отличными вечеринками и магазинами стало лучшим открытием лета 2014 года. В сентябре к «Брюсову» внезапно приехала полиция и оцепила его, не пуская на борт арендаторов, — проверка законности и безопасности. В это время уже крушили первый дебаркадер на Космодамианской набережной.

 

К октябрю снесли все дебаркадеры в Хамовниках. Команда «Флакона» тем временем пыталась объяснить властям, что у них корабль, а не строение на сваях. Все было бесполезно: на «Брюсове» нашли непронумерованный уборочный инвентарь, ящик для хранения люминесцентных ламп не соответствовал СанПиН, корабль закрыли на 90 дней. Между тем в Строгино учителя социально-педагогического комплекса «Бриз» пытались спасти дебаркадер, где располагалась их школа-коммуна. Проверяющие обвиняли их в организации секты, городской минобр — в создании нелицензированной частной школы. В результате дебаркадер «Бриза» был уничтожен. «Брюсов» к тому моменту потерял почти всех резидентов и закрылся.

Как и в истории с рекламными конструкциями и ларьками несколькими годами ранее, московская мэрия действовала методом танка — просто перла вперед, не считаясь ни с тонкостями, ни с законодательством, ни с протестами.

К концу года акватория Москвы была очищена полностью. Результат, с учетом дальнейшего благоустройства набережных, был хорош. Методы вызывали не просто вопросы — они заставляли сомневаться в том, что с правительством города можно вообще иметь дело на долговременной основе.

В Москве поселились Александр I и фея Главбух

В 2014 году исполнилось 100 лет с начала Первой мировой войны. В этой связи Москва украсилась сразу несколькими памятниками — хотя логика их установки, если вдуматься, была довольно странной. Ну, серьезно: что это за праздник — начало всемирной бойни? С другой стороны, отметить монументами окончание этой войны в России вообще не представляется возможным — из-за путаного отношения к Октябрьской революции.

Вся эта историческая неразбериха в российских головах яснее всего отразилась в монументе «Прощание славянки», который поставили на Белорусском вокзале. Памятник был посвящен женщинам, ждавшим мужчин с фронта, вдохновением для него послужил фильм «Летят журавли», где женщина вообще-то не дождалась, а на геральдической композиции вместо российской винтовки Мосина разместили немецкую винтовку Mauser. Обнаружилось это прямо в день открытия — 8 мая, и разразился страшный скандал. 13 мая немецкое оружие с памятника спилили, но осадочек…

В том же году в Москве установили памятник Александру I — поразительное событие, если учесть, что до сих пор единственным императором, который удостаивался московского памятника после 1917 года, был Петр I. Правда, москвичи наверняка обошлись бы без шедевра Церетели, который украшает реку не лучше дебаркадера. Зураб Константинович принимал участие и в конкурсе на проект памятника победителю Наполеона, но, слава богу, не выиграл. Фигуру Александра I, попирающего ногой вражеское оружие, во вполне традиционном духе изваяли Салават Щербаков и Игорь Воскресенский. Монумент открывал Владимир Путин. Он же присутствовал при открытии памятника Сергею Михалкову — по просьбе сына его Никиты Сергеевича. Расположили скамеечку с бронзовым автором слов ко всем гимнам страны за последние сто лет в Поварском переулке, где Михалков прожил всю жизнь. А вот на открытие памятника Станиславскому и Немировичу-Данченко в Камергерском президент страны не пришел — калибр не тот.

Фото: Uwe Brodrecht

Самый же необычный монумент в тот год поставили в парке «Сокольники». Там изваяли Главбуха — нежную крылатую фею в окружении позолоченных сот с надписями типа «дебет» и «прибыль». Она стала главным украшением «Денежного сада», который остался в парке после фестиваля «Сады и люди», где даже кусты были подстрижены в форме калькулятора. Смотрелось все действительно очень красиво — до такой степени, что в 2017 году полиция поймала в парке гражданина, пытавшегося оторвать фею Главбуха от «прибыли».

Фея Главбуха, фото:«Главбух»

Выяснилось, что вандал собирался подарить это чудо своей девушке. Девушка к бухгалтерии никакого отношения не имела — но гражданин и не думал, что это важно, потому что считал крылатое создание денежным символом масонов. Неразбериха в российских головах, как и было сказано.

Врачи Москвы вышли на улицы с протестом

Реформа здравоохранения в России была запущена еще в 2012 году. Идея состояла в том, чтобы, по примеру США, сделать медицину страховой и часть услуг оказывать в рамках ОМС по соответствующему перечню. Обязательное страхование оплачивали предприятия, отчисляя деньги в фонд с каждой зарплаты, и государство, вкладываясь за неработающее население. Эта схема могла бы сработать — если бы не тот факт, что тарифы ОМС, формируемые правительством, были занижены в пять раз. Кроме того, большинство предприятий платило (и платит) своим работникам серые зарплаты, отчисления от которых были минимальными. К началу реформы недофинансирование составляло 19 миллиардов рублей.

 

Отсюда закономерно последовал новый шаг государства — оптимизация всей системы здравоохранения России. По мысли идеологов реформы, в стране было слишком больниц, а в них слишком много коек, которые надо содержать — платить зарплату медперсоналу, поддерживать в рабочем состоянии инфраструктуру. Между тем люди не так часто в эти больницы ложатся — в том числе потому, что населения недостаточно. Значит, лишние больницы надо закрыть, персонал уволить, высвободившиеся средства перенаправить на оставшихся медиков. Узкие специалисты в таком количестве тоже не нужны: зачем пульмонологи в каждой поликлинике? Надо создать крупные медцентры, куда больные будут попадать по направлению от терапевта и по записи через колл-центр.

Возражения не принимались. Министр здравоохранения Вероника Скворцова заявляла, что оптимизация проводится «деликатно», а Россия идет верным путем: «Это правильное решение, потому что не должно быть пустующих коек, на которые государство тратит деньги». В регионах только что не выли от бессилия: федеральное правительство требовало закрывать больницы и увольнять врачей, абсолютно не считаясь с протяженностью территорий и состоянием инфраструктуры: предлагалось, например, применять телемедицину там, где не было даже сотовой связи. В 2014 году колесо оптимизации, которая по сути стала синонимом уничтожения, докатилось до Москвы: на сайте rusmedserver.com был выложен список московских клиник и роддомов, подлежащих закрытию. Заместитель мэра Москвы Леонид Печатников произнес легендарное: «Мы не хотели это публиковать, потому что тихо плакали в наших кабинетах. Но раз уж это вылилось в публичное пространство, будем плакать все вместе».

 

Информация об оптимизации столичного здравоохранения произвела эффект разорвавшейся бомбы. Медики и без того были не в восторге от нововведений Минздрава, вроде временных норм по приему пациентов. Закрытие поликлиник окончательно вывело из себя московских врачей, которые, опять же в отличие от региональных коллег, были не настолько запуганы, чтобы не решиться на публичный протест. В начале ноября в столице прошел крупный митинг против оптимизации, на который пришли около 5 тысяч человек. «Расходы на медицину сокращены на 34%, зато проводят Олимпиады, поднимают зарплаты силовикам, есть деньги на войну» — таким был ответ врачей Веронике Скворцовой и ее пониманию того, на что государство может и не может тратить бюджет. Участники митинга заявили, что новая система финансирования заточена только под одно — рост платной медицины, поскольку бесплатная населению будет практически недоступна.

Результатов все это, разумеется, не дало, и мэрия, побуждаемая к действию федеральным правительством, поступила с больницами так же, как с дебаркадерами. Первыми под удар попали инфекционные больницы, в том числе детские. У этого была простая причина: инфекционисты никогда не загружены полностью, их дело — ждать, когда понадобятся. Реформа же предполагала, что такой подход неэффективен и койки простаивают зря. Узкие специалисты, выдавленные из больниц слиянием и укрупнением, перешли в частный сектор медицины. В 2015 году Счетная палата объявила о явном замещении бесплатной медицинской помощи платной — не из-за роста доходов населения, а из-за невозможности попасть к врачам, которых попросту не хватало, и отсутствия диагностического оборудования.

Нехватка одних только анестезиологов-реаниматологов в бюджетных учреждениях здравоохранения в 2019 году составляла около 30%.

До эпидемии коронавируса оставалось пять лет.

Спецпроект

Загружается, подождите ...