Традиционные ценности музыки в России
В 20-е годы XXI века, когда меняется музыкальный продакшн и поколения, продолжает меняться и звучание традиции и интерпретация корневых мотивов. Дополнительным катализатором роста артистов становится и отсутствие иностранных гастролей — интерес к внутреннему поддерживается отсутствием внешнего.
Артем Егоров («Один в оленьем парке»): Появляются новые артисты и проекты, которые смешивают традицию, язык и современные формы. Мне близка мысль, что пока существует чувашская эстрада — существует и сам язык.
Лейла Зейд Килани (Hodila izba): По-моему, работать с традицией нужно, когда ты понимаешь, что в этой архаике заложено, символизм образов, и как эти образы помогают отвечать на внутренние вопросы. Мы как группа, которая занимается актуализацией и переосмыслением традиции, не принадлежим к лагерю, что сохраняет традиционную культуру, но и при этом не страдаем от этого. Мы любим петь эти песни в аутентичном варианте, но также любим и дополнять их.
Аркадий Пикунов: Самое сложное в работе с традицией — не заглушить ту красоту, которая в фольклорной музыке, мелодике и фонетике уже есть. Важно увидеть и подчеркнуть ее, а не заглушить — инструментами, электроникой, лишними аранжировками.
Фолк-прорывы случаются все чаще: в 2025-м году мировой успех настиг группу AY YOLA. Во второй половине 2025-го Settlers за считанные месяцы набрали в «Яндекс Музыке» почти три миллиона слушателей. Разгорелась звездочка MATANYA — она залетела в чарт VK, получила два платиновых диска за треки «Частушки» и «Туман» и вместе с Юлей Савичевой — золотой за песню «Царевна».
MATANYA: У меня два направления творчества: в первом я беру фольклорный материал, сохраняю текст, мелодику и стилизую его. Важна этнографическая опора: откуда эта песня, из какого региона, села? Вторая часть творчества — просто авторские песни, в которых нет ничего народного. В них может быть мотив, который относит к чему-то сказочному. Я позиционирую себя как дарк-фолк-кабаре — это мой собственный жанр в мире фолка, и работаю на стыке.
В песнях Hodila izba традиция органично сочетается с электроникой и джазом. В 2025-м году вышел альбом «Где же ты, Иванька», и группа получила гран-при на Russian World Music Awards.
Марина Рожкова (Hodila izba): Мы выросли из аутентичного фольклора, уважаем и ценим эту музыку. Но как же здорово не относить себя к какому-то лагерю, а просто делать свое дело, сочетая фольклор с современной электроникой, джазом и фанком — как эксперимент, в котором мы не навязываем, а лишь привлекаем внимание к традиции.
Тимур Некрасов (Hodila izba): В народной традиции много музыки, скажем так, неквадратной — удивительные сочетания ладов и ритмов. Мне, как джазовому музыканту, было очень интересно, и у нас получился яркий альбом, в котором переплетаются, казалось бы, несочетаемые стили, жанры, ритмы и идеи из разных эпох.
Лейла Зейд Килани (Hodila izba): Нет задачи создать какой-то экстравагантный вариант музыки — фольклор, традиция лишь помогают выражать идеи, мысли и переживания, с которыми мы сами сталкиваемся сегодня.
Артем Егоров («Один в оленьем парке»): При работе с народной песней важно найти баланс между современным и вневременным и сохранить мелодику и суть, делать от сердца.
Илья Михальченков («Экспедиция Восход»): В записи альбома «Этно-Хроники» участвовала группа «Комонь» — развивающийся коллектив молодых девчонок с Ильей Шаровым во главе. Поют этнографический материал из разных регионов, а еще экспериментируют с электроникой и джазом — новый альбом как раз на стыке жанров, и это просто мед для ушей. Новая волна как она есть.
Важнейшая составляющая звучания альбома «Из-за лесу», про который говорит Илья, — участие музыкантов INDEX III Павла Паньковского и Аркадия Пикунова. Первый — музыкант, композитор и саунд-дизайнер, второй — саксофонист, композитор, лауреат всероссийских и международных конкурсов и, в первую очередь, джазовый музыкант.
Аркадий Пикунов: Меня не привлекает какой-то жанр сам по себе, а музыка делится на два типа — та, которая погружает в себя атмосферой, и та, которая погружает в себя энергией. Мне кажется, что фольклор в нас больше отзывается, потому что это наш код — мы живем в России, мы родились в России, иначе быть не может. С группой «Комонь» я работаю давно, материалу точно больше пяти лет, мы его играли, оттачивали и дополняли и вот наконец выпустили. То, как он звучит, его убедительность, баланс — все Пашина (Паньковского) работа, «Комонь» отвечают у нас за фольклор, а я — за краски и энергию.
Если говорить про современный звук Кавказа, в голове автоматически заиграет кальян-рэп и турбо-фолк — сочетание шансона, EDM-бита 6/8, размера, характерного для лезгинки, национальных переборов на гармони и маскулинных, романтических текстов. Эта музыка ближе к глобальному, чем к локальному, хоть и не лишена культурной идентичности. Но есть и другие самобытные артисты.
Черкесскую альтернативную сцену представляет группа Myst («Мыст») из Майкопа — ее музыкальный диапазон действительно широк: от грувовой электроники и традиционной музыки до коллабораций с местными хип-хоп-артистами. «Мыст» собрались в 2022 году, но активный рост начался после смены состава в 2024-м и изменения звучания. Группа проводит собственный фестиваль «Зэхэоха» (по-адыгейски — «слышишь?»).
Myst: Мы приглашаем к нам на родину, в Майкоп, коллективы из разных республик: Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии. Каждый пересоздает родную музыку как хочет. Ведь посттрадиционная музыка — это больше, чем наше наследие или песни предков. Это современное искусство, которое мы хотим развивать в регионе. Что касается принятия — много поддержки со стороны старших и, на удивление, со стороны «стереотипных кавказцев». Многие адыгейские мелодии сочетаются с современными жанрами. Особенно хорошо работать с речитативами, которых у нас довольно много.
Возможно, в соцсетях вам попадался цепкий рэп-трек «Си Мэмэт» на черкесском языке и сниппеты: этот или этот.
Myst: Песня родилась совершенно спонтанно, в импровизации на студии с нашим другом Славиком Хитовым. Мэмэт из аула Понежукай был кузнецом по профессии и пользовался уважением среди односельчан. Однако недоброжелатели сочинили о нем песню, в которой представили его в негативном свете. В ответ те, кто хорошо знал Мэмэта, сочинили другую версию, в которой воспеваются лучшие качества — его честность и доброта. Эта песня становится своего рода защитой от клеветы врагов и недоброжелателей. Обе они широко известны, мы исполняем ту, что защищает и прославляет Мэмэта. Интересно, что мелодия довольно старая — это популярный и всеми любимый танец удж. Однако слова появились позже — в начале XX века. Мы изменили мелодию и создали собственную аранжировку, основанную на нашем видении и восприятии песни. При этом речитатив и припев мы сохранили в оригинальном виде, чтобы передать подлинный дух и смысл композиции».
В Удмуртии за новое звучание традиционной музыки отвечает сообщество и лейбл «Дукес», с Чудья Жени и проектом post-dukes во главе.
Чудья Жени: Дукес — это верхний удмуртский кафтан, который носили в прохладное время поверх платья и рубашки. Изначально группа так и называлась, мы исполняли более чистый удмуртский фолк без электроники: только женские голоса и смычковый народный удмуртский инструмент кубыз. Лейбл я основал для того, чтобы выпускать свою музыку на стримингах. Но параллельно хотел расширить географию и выпускать других этно-артистов. Например, в сборнике финно-угорских свадебных напевов есть участники из Венгрии, Эстонии, Финляндии и нескольких республик России.
Чудья Жени: В Удмуртии и соседних регионах тысячи лет проживали удмурты. Сохранилось много древних обрядовых песен, которые своей формой и текстами могут вывести из колеи современных музыкантов. Смешивать традиционные мелодии и инструменты с современной электроникой или чем-то еще совершенно не сложно, главное — разбираться в том, чем занимаешься, и быть готовым к экспериментам. Большинство наших слушателей из Москвы и Петербурга, а среди удмуртов популярность растет медленно и осторожно.
Артем Егоров («Один в оленьем парке»): Желание петь на чувашском языке пришло ко мне после фестиваля AWAZ 2021. Как аппетит приходит во время еды, так и интерес со временем только вырос — за эти годы я начал собирать чувашские пластинки, покупать сборники песен, больше слушать и в каком-то смысле исследовать традиционную музыку. Я бы рад использовать народные инструменты, но их сложно найти. Например, ищу чувашскую волынку, но пока безуспешно.
Классификация и категоризация музыки — сложная тема, музыканты терпеть не могут рамки, жанровые ограничения и стилистические теги; редакторам стримингов и плейлистов классификация необходима, а слушатели иногда хотят понимать, что играет, как это назвать и найти похожее.
Артем Егоров («Один в оленьем парке»): Стараюсь не фиксировать жанр. Иногда мою музыку называют этноделикой, психоделическим фолком и так далее. При этом мне как слушателю не особенно близки теги «этно» и «фолк», по правде говоря. Я просто работаю с локальным и родным мне контекстом, и в итоге получается то, что получается. Я не считаю, что использование чувашского языка должно существовать строго в рамках традиции, наоборот, интереснее экспериментировать и смешивать его с чем-то за пределами чувашской музыки.
Все герои этого материала чувствуют рост интереса к традиции и запрос на национальную музыкальную идентичность.
Артем Егоров («Один в оленьем парке»): В репертуаре нашей группы есть песни и на русском, и на чувашском языках, и по статистике видно, что популярнее чувашские песни. Мне пишут, спрашивают, и большинство слушателей ждет релизы на чувашском.
Илья Михальченков: Такая музыка может и должна быть популярной, на мой взгляд. Мы, кстати, 15–16 августа делаем свой фестиваль «Восход-Фест» в парке «Музеон» в Москве — приходите! Будет много локальных артистов, которые экспериментируют и смешивают традицию и модерновый звук.
MATANYA: Запрос точно есть, традиционная вокальная манера цепляет слушателей, это интересно. Сейчас то самое время, когда народную музыку надо вернуть обратно народу, ибо люди отдалились от своих корней, но хотят вернуться обратно.
О том, как народные мотивы вплетаются в ткань современной музыки и как глобализация возродила интерес к локальному, можете прочитать в первой части материала.