Музыка для проживания, источник — традиция
Глобализация высушила и стандартизировала музыкальный мейнстрим — инди, поп, рок, хип-хоп везде звучит одинаково. На один и тот же бит рэперы делают треки в России, США или Австралии. Но чем глобальнее звук — тем сильнее запрос на локальное. Музыканты, которые используют народные инструменты, язык или мелодику, выгодно выделяются среди остальных. Особенно интересна актуализация традиции для нового поколения слушателей: тех самых зумеров, которые открыли для себя Надежду Кадышеву в 2025-м. Речь не про хайп и прикол, а про глубокий интерес и исследование — такие есть в каждом регионе нашей страны. Группа «Экспедиция Восход» живет путешествиями и для своего проекта «Этно-Хроники» (2024) проехала всю Россию — от Крайнего севера до Дальнего востока, сняли документальный сериал и записали альбом.
Илья Михальченков («Экспедиция Восход»): Сложные времена рождают предельные вопросы: кто мы? куда идем? зачем все? и прочее. В культурной среде это проявляется в первую очередь как в тонко реагирующем субстрате общества. И очевидно, что, копая вглубь, наткнешься на корневые системы.
Илья Михальченков: На Алтае мы познакомились с Bai-Terek — молодые парни из села Куюс в тупике Чемальского Тракта виртуозно исполняют традиционную алтайскую музыку, горловое пение, имитируют звуки природы: например, уходящего на глубину ручья камня, весеннего пения птиц или топота копыт удаляющегося табуна лошадей. Они действительно живут той самой традиционной жизнью в деревне: ходят в горы, собирают шишки, заготавливают еду на зиму. Это и дает им ту самую магию звука, которой обладает настоящий фольклор, существующий в естественных для себя условиях. Фолк традиционно был частью быта, жизни и не задумывался специально как что-то, что должно нестись со сцены в массы. Эта музыка — часть внутреннего, она от необходимости, а не «для».
Татьяна Качурина (MATANYA): Народная культура — многовековая, этнографическая, фольклорная среда, в которой жили люди, и в этой среде бытовала музыка, которая была бо́льшим, чем просто песни, — это система жанров, вплетавшаяся в повседневную жизнь крестьянина. Не могли они петь песни, которые поют на святки, например, летом, а те, что пели, провожая солдат на войну, не могли петь на свадьбу. Сегодня подлинная архаика может шокировать: люди отвыкли от этого звучания, от нелитературного текста, потому что фольклор — не литературно-разделенный язык, это диалекты, опевания, огласовки, которые неподготовленному уху мешают понять о чем песня. Это многоголосие, от которого тоже уже отвыкли. Мне кажется важно это сохранять и у меня есть такие песни.
Артем Егоров («Один в оленьем парке»): Для меня культурная идентичность в музыке проходит прежде всего через язык. Мне интересно разговаривать языком моих бабушек и дедушек в настоящем времени. Мой уровень знания чувашского довольно поверхностный, и сложности возникают: что-то расшифровать, правильно подобрать слова, собрать более сложные предложения. Но это не останавливает — скорее наоборот, заставляет искать ответы и углубляться в язык.
Артем Егоров: Народная традиция в Чувашии — это протяжные мелодии, повторяемость, связь с языком, обрядами и бытом. Это музыка для проживания: ее исполняли за работой, на гуляниях, в хороводах, особенно на семейных праздниках и деревенских свадьбах. Если говорить об особенностях — чувашская песня чаще всего вокальная, с простыми модальными мелодиями, сильной опорой на язык, минимальным инструментарием и ритмами, связанными с круговым движением и коллективным действием. Сегодня эту линию продолжают фольклорные ансамбли, которые сохраняют и передают песенную традицию.
Илья Михальченков: «Этно-Хроники» сильно нас изменили, и главное, что я понял, — корневой звук содержит мощнейшую глубинную энергию. Люди, которые серьезно занимаются этнографией, будто к этому источнику подключены. Они другие. Счастлив, что удалось с ними познакомиться и в каком-то виде к этому прикоснуться.
В начале XX века в молодой стране советов случился индустриальный рывок, население массово переселялось из деревень в города, а фолк в своем первозданном значении и назначении стал терять актуальность. Мы давно не собираем урожай под ритмичные куплеты, не поем за большим столом а капелла, не колядуем. Но ощущение чего-то народного, своего — необходимо, и оно изменилось, но сохранилась.
MATANYA: Сценическая народная культура — это некое усредненное звучание русского традиционного хора, появившееся в начале XX века. Новая школа, которая дала путь огромному количеству коллективов в одинаковых сарафанах, с похожими сценическими движениями. Это не плохо, но важно учитывать. А в 1990-е произошла еще одна волна стилизации, и процесс, на самом деле, не останавливается — мы находимся далеко от корневой музыки, просто на разных степенях стилизации.
Если рассматривать явление ближе, то сцена очень разнообразна: в 90-е определенный стандарт задали ансамбли «Золотое кольцо» Надежды Кадышевой, «Русская песня» Надежды Бабкиной. По иному с фолком работает Пелагея, она стилизует казачью традицию. Zventa Sventana, начинали с этнографических экспедиций, и их абсолютно современная музыка растет из традиции. Ансамбль «Толока» занимаются подлинной этнографией, поют народные песни в нерафинированном, первозданном виде, при этом стоят на сцене в современной одежде. Настоящая глыба и непререкаемый авторитет жанра – Сергей Старостин. А есть музыканты и проекты не имеющие отношения к традиции, но эксплуатирующие некоторые элементы – Татьяна Куртукова, начинала, по крайней мере, свой путь с того, что выходила в народном костюме, но пела современную песню, которая никак не относится к фолку. Так и популярная BEARWOLF – в ее аранжировках, текстах есть элементы традиции – гусли, образы, стихотворный размер, который напоминает “народные песни”, но в целом эта музыка не имеет отношения к фолку.
Артем Егоров: Эстрадная линия у нас в регионе (Чувашии) активно развивалась в 1990-х и 2000-х, в том числе благодаря передаче «Телеюрă», которую я хорошо помню с детства. Она показала, что чувашский язык может звучать современно и массово, не теряя идентичности.
Чудья Жени (post dukes): Я с детства учился играть на двухрядной гармошке. Так сложилось у удмуртов, что есть специальная техника игры плясовых наигрышей на ней. И вот я, уже будучи студентом художественного факультета в Ижевске, ездил по России и за рубежом со студенческим ансамблем «Чипчирган». Ездили и в деревни к бабушкам. Тогда я понял, насколько удмуртская традиционная культура богата и разнообразна — мне захотелось изучать ее и открывать для широкой публики.
Современные технологии и музыкальный продакшн в последние годы совершили очередной рывок, уже пять лет количество загрузок на стриминги непрерывно растет и к началу 2026 достигло невообразимой цифры 740–780 тысяч музыкальных произведений, песен и треков в неделю! В этом океане музыки хочется зацепиться за что-то родное и настоящее.
Шишова Мария (hodila izba): Запрос на выражение национальной идеи и идентичности всегда был актуален, всегда присутствовал, потому что эта музыка попадает в душу, в сердце человека, есть эмоциональный отклик. Сегодня этот интерес особенно заметен. Возможно популярность связана с волнообразным движением трендов, и сейчас некий пик этой народной культуры.
Про современное звучание и актуальную интерпретацию фольклора в России музыкантами разных регионов читайте во второй части материала.
