Место на карте: московское производство косметики
Как выглядит «Гельтек» сегодня — это все еще лаборатория или уже полноценный индустриальный масштаб?
Сегодня «Гельтек» — это полноценное производство: московская площадка занимает два этажа и работает круглосуточно. Всего у нас два завода — в Москве и Подмосковье — и собственная R&D-лаборатория. Пока мы на арендных площадях, но уже в этом году планируем перевести оба производства в более просторные помещения.
Вы начинали как научная разработка на базе НИИ. Что из той научной ДНК осталось в компании сегодня?
В первую очередь — сам подход. Мы по-прежнему опираемся на науку в разработке и производстве. Более того, продукты, с которых начиналась компания, до сих пор выпускаются: это медицинские гели для УЗИ, ЭКГ и других исследований. Значительная часть таких гелей в России производится именно у нас.
Второй важный момент — строгий контроль качества. Каждое средство проходит многоступенчатую проверку. Если что-то не соответствует стандартам, производство останавливается до выяснения причин.
Производство косметики обычно ассоциируется с чем-то «бьюти», но у вас все строже. Как устроена белая зона и почему требования к ней такие высокие?
Мы работаем на одной площадке и с косметикой, и с медицинскими изделиями — а к последним требования максимально жесткие. Компания регулярно проходит проверки и соблюдает строгие стандарты.
В белой зоне все строго регламентировано: защитные костюмы, шапочки, для мужчин — набородники. У сотрудников две пары сабо — черные и белые. С улицы попадают в серую зону, где переобуваются в черные сабо, а затем — через буфер — переходят в белую, надевая чистую форму и белую обувь.
Производство работает круглосуточно. Как выстраивается этот процесс и что происходит здесь ночью?
Процессы не останавливаются ни днем, ни ночью. В реакторах готовят партии средств, затем их фасуют, оборудование очищают и переходят к следующему продукту. Ночная смена по сути не отличается от дневной — это непрерывный цикл.
Что на производстве удивляет больше всего тех, кто приходит сюда впервые?
Атмосфера сотворчества — особенно в лаборатории.
У нас почти нет ограничений: используются качественные ингредиенты, доступно любое необходимое оборудование. По многим продуктам нет жесткого ограничения по себестоимости — в отличие от рынка, где это часто ключевой фактор.
Мы не гонимся за количеством: если где-то нормой считаются 8–9 формул в месяц, у нас это годовой объем. Задача — сделать действительно сильный продукт.
И, конечно, впечатляют масштабы: огромные реакторы с сотнями литров средств, бочки с витамином С или гиалуроновой кислотой.
А запах — это все еще косметика или уже что-то более лабораторное?
Аромат, отдушка, особенно в сложном продукте — важная химическая составляющая. Замена даже одной отдушки — не самая простая история для сложных продуктов. Если неправильно ее заменить, весь продукт может развалиться. Это же химия.
Если зайти в цех, скорее всего будет пахнуть чем-то, что недавно поставили «варить».
Один из самых запоминающихся объектов — реактор для энзимной пудры в форме сердца. Это просто дизайн или за этим стоит функциональная история?
V-образный реактор позволяет смешивать сухие компоненты без мертвых зон. Порошок при вращении постоянно пересыпается и делится, что гарантирует однородность состава даже при работе с компонентами разной плотности. Как когда мы мешаем тесто — растягиваем его в стороны, потом собираем вместе. И так много раз. Так же и тут. «Сердце» крутится, и под действием гравитации пудра то рассыпается на две стороны сердца, то собирается вместе в его хвостике.
В отличие от лопастных смесителей, V-образный реактор не перетирает компоненты, что критически важно для сохранения активности ферментов (энзимов). Поэтому пока не привезли реактор-сердце, пудру смешивали в пудромешалке, которая не сильно отличается от бетономешалки.
Как сегодня устроен процесс создания нового продукта — от идеи до баночки на полке?
Все начинается с анализа рынка — российского и мирового. Сейчас многие тренды приходят из Азии, в частности из Кореи, поэтому команда регулярно ездит на международные выставки, изучает новинки, привозит образцы.
Мы постоянно ищем новые компоненты и упаковку. Идея может зародиться где угодно — от стратегических сессий до обсуждений в команде или даже в чате с аудиторией.
Например, бальзам для губ со вкусом теплого хлеба появился после опроса о счастливых запахах.
Дальше начинается работа технологов: нужно создать не просто крем, а продукт с эффективной формулой, приятной текстурой и ароматом.
Процесс включает разработку рецептуры, тесты на стабильность, эффективность, искусственное старение, заморозку. Затем — подбор упаковки, тестирование на добровольцах, разработка дизайна — и только после этого продукт выходит на полки.
Разработка может занимать около года. Что происходит на этом пути и почему это так долго?
Нужно добиться идеальной текстуры, проверить стабильность формулы, безопасность компонентов, провести микробиологические тесты.
У одного из средств было более 80 итераций формулы прежде чем разработчики нашли ту самую, и наконец остались довольны.
Большую часть времени занимает этап искусственного старения: продукт около полугода хранится при температуре 40°C, чтобы спрогнозировать его поведение в течение 2–3 лет.
Этап «искусственного старения» звучит почти как sci-fi. Как он работает и что дает продукту?
Это способ за несколько месяцев понять, что произойдет с продуктом через годы. Можно увидеть, не расслоится ли формула, не изменится ли текстура, запах, эффективность активных компонентов.
Вы также тестируете продукты на заморозку. Насколько это важно для российского рынка?
Для России это критично. Средство должно выдерживать транспортировку и хранение при низких температурах, не теряя своих свойств.