Музыка нас связала: «Острые козырьки: Бессмертный человек»
Закрывать большие сериальные истории полным метром практика не новая. «Аббатство Даунтон», «Дэдвуд», «Светлячок», «Во все тяжкие» с его El Camino — все они в той или иной степени пытались аккуратно завершить уже полюбившиеся миры. И почти всегда такие проекты работают в двух режимах: для нового зрителя это может быть вполне самостоятельное кино, иногда даже на «10 из 10», а для фаната скорее дорогой фанфик, который закрывает хвосты, додумывает арки и дает ощущение завершенности. «Бессмертный человек», кажется, существует именно в этой логике.
Более того, есть ощущение, что перед нами не столько финал, сколько мостик к будущему. Учитывая анонсированный спин-офф от Netflix и BBC, фильм выглядит как аккуратный прогрев аудитории. История знает примеры, когда такие расширения превращались в отдельные шедевры, как «Лучше звоните Солу», но есть и обратные случаи вроде бесконечно разрастающихся «Ходячих мертвецов». Где окажутся «Козырьки», пока сказать сложно, но «Бессмертный человек» уже ощущается скорее как шаг в сторону продолжения, чем как самостоятельное, финальное высказывание.
Главная проблема фильма в его скомканности. Сюжет будто торопится закрыть все сразу: линии персонажей, конфликты, недосказанности, и из-за этого теряет дыхание. Даже Киллиан Мерфи выглядит так, словно до конца не вернулся из промотура «Оппенгеймера». Он все еще харизматичен, все еще роскошно держит кадр, но это уже не тот гипнотический Томас Шелби, к которому мы привыкли. Есть ощущение, что актер немного устал от персонажа, и это читается.
Особенно заметно проседает то, на чем держался сам сериал — второстепенные персонажи. Их здесь катастрофически не хватает. Очень мало Тима Рота, практически нет сильных антагонистов, а новые герои не успевают стать значимыми. Барри Кеоган в роли Дюка вроде бы и неплох, но не вызывает никаких эмоций, его присутствие никак не влияет на восприятие фильма. Попытка сделать его новой центральной фигурой выглядит скорее как задел на будущее, чем как осмысленное решение внутри этой истории.
При этом нельзя сказать, что фильм совсем не работает. Есть отдельные мощные сцены, которые цепляют, есть эмоции, та же сцена с гранатой — редкий случай, когда фильм действительно оживает. Но таких эпизодов слишком мало и ты все время ждешь, что вот сейчас то фильм разгонится, а этого так и не происходит.
И вот здесь, ожидаемо, проявляется главная сила фильма — музыка. Она буквально вытаскивает его на себе. Саундтрек — это тот самый божественный уровень, за который «Козырьки» всегда любили, и фильм не стал исключением.
Музыка в «Бессмертном человеке» снова оказывается не просто сопровождением, а полноценным драматургическим инструментом, возможно, даже более точным, чем сам сценарий. Если в сериале саундтрек всегда был отдельным нервом истории, то в фильме именно он во многом удерживает ту самую атмосферу, за которую «Острые козырьки» и полюбили. Киллиан Мерфи в разговоре о работе над саундтреком прямо признается: мир Peaky Blinders и музыка настолько спаяны друг с другом, что одно без другого уже просто не существует. И это не фигура речи. Здесь она не иллюстрирует сцену, а проживает ее вместе с героями, дышит в одном ритме с монтажом, тревогой, молчанием и внутренними надломами персонажей.
Особенно важно, что создатели не стали собирать фильм из случайных «подходящих» треков, а сделали ставку на оригинальный материал, написанный под конкретные сцены. В этом смысле участие Гриана Чаттена из Fontaines D.C., Энтони Дженна и Мартина Слэттери стало не просто удачным решением, а настоящим попаданием в нерв проекта. Чаттен рассказывает, что они работали со старыми инструментами «наполненными пылью, скрипом и характером». И в этой детали будто считывается весь подход к саундтреку. Музыка здесь должна была звучать так, словно она выросла из дерева пабных полов, из дыма, из металлической пыли Бирмингема и из внутренней усталости самих героев. Саундтрек не стремится быть красивым, он хочет быть живым, шершавым и немного надломленным.
Отдельного внимания заслуживают композиции, написанные Fontaines D.C. специально для фильма. В них нет лобовой театральности, зато есть зыбкость, тревога и ощущение, что все в любой момент может сорваться в пропасть. Именно это особенно хорошо слышно в Puppet и Black Dahlia — треках, которые не столько подсказывают зрителю эмоцию, сколько медленно затягивают его внутрь сцены. Чаттен очень точно формулирует свою задачу: не разжевывать все за зрителя, а дать ему самому прочувствовать каждый момент в фильме. И, пожалуй, в этом и заключается главное достоинство нового саундтрека, он не перетягивает внимание на себя, а работает как внутренний голос фильма, его тревожный фон и чувство надвигающейся беды.
И, конечно, невозможно пройти мимо возвращения Red Right Hand. Решение снова пригласить Ника Кейва и дать этой песне новое, более надломленное, уставшее звучание — один из самых сильных жестов. Это уже не тот самоуверенный и демонически собранный гимн, который когда-то стал неофициальным ДНК сериала, а будто его постаревшая, побитая временем тень в хорошем смысле слова. И именно поэтому новая версия так хорошо работает: она звучит не как отсылка ради фан-сервиса, а как музыкальное отражение самого Томми Шелби, все еще узнаваемого, все еще опасного, но уже побитого прожитой жизнью цыганского короля. Если сам фильм не всегда находит нужную интонацию прощания, то музыка делает это почти безошибочно.
В итоге «Бессмертный человек» не провал, но и не тот финал, которого ждали. Это не точка и не катарсис, а скорее аккуратное закрытие дверей… с намеком, что их совсем скоро снова откроют.