«Мне стало скучно в зрительном зале»: режиссер Семен Барков о театре без границ и спектаклях-откровениях
Спектакль «К следующей зиме я повзрослею» именно так и работает — стирает границы, превращая зал в территорию абсолютной эмоциональной открытости. Настоящие истории, живая музыка и особая атмосфера бара создают эффект не театрального представления, а теплой встречи со старыми друзьями, которые вдруг решили рассказать правду о любви, памяти и расставаниях. TimeOut поговорил с режиссером этого необычного проекта Семеном Барковым о том, как удержать магию живого контакта и не скатиться в морализаторство.
На сайте проекта спектакль назван не постановкой, а «честным, трепетным разговором со зрителем». Для меня, как зрителя, это ощущение действительно возникло. Как родилась идея соединить театр с реальными историями, живую музыку и бар именно в таком, почти интимном формате?
СБ: В какой-то момент я поймал себя на том, что мне стало скучно в зрительном зале. Я мало сопереживаю героям. Спектакль может нравиться, но я все равно выхожу, открываю телефон и спокойно еду домой — у меня уже 500 тысяч других мыслей. Я думал: почему так? И наоборот, становился свидетелем небольших сцен в реальной жизни, например, как пожилой мужчина целуется со своей ровесницей в метро, меня это очень трогало. Я всё время ловил себя на мысли об этой чудесной паре. Потом я понял, что в театре всегда есть дистанция. Ты садишься на свое место, рядом другие зрители — и вы все находитесь на дистанции с происходящим. Эту дистанцию ничем не сломать. А когда ты приходишь в бар — дело даже не в алкоголе, а в атмосфере, — эту дистанцию можно нарушить и стать чем-то единым. Особенно если ты узнаешь себя в сюжетах. Тогда я осознал, что нужно делать проект «К следующей зиме я повзрослею». Это не попытка запихнуть в бар театральный спектакль, а создание нового проекта, который написан специально для бара и возможен только здесь.
В барном формате стирается грань между сценой и залом, зритель становится соучастником. Были ли случаи, когда реакция зала сильно меняла ход спектакля?
СБ: Предполагается, что зрители могут разговаривать, отвлекаться, заказывать напитки. Но никаких бурных или тревожных реакций у нас никогда не было, и мне кажется, так и не будет. Потому что атмосфера, которая создается в спектакле, к этому не располагает. Но каждый спектакль действительно отличается от другого — в зависимости от того, кто сегодня пришел в зал. У нас создается барный социум. Мы никогда никого не вытаскиваем на сцену, не трогаем за руки, дистанция сохраняется. Но при этом артисты общаются с публикой, есть прямой контакт, и зритель начинает играть свою роль.
В основе спектакля — подлинные истории реальных людей. Как проходил сбор этого материала? Вы искали истории специально под какую-то тему, или они сами «нашли» вас? Было ли что-то, что вы принципиально не захотели включать в сценарий?
СБ: Истории я собирал очень долго. Что-то я писал раньше, еще не зная, что это войдет в проект. Что-то искал специально — просто ездил, находил людей, похожих на героев спектакля, садился и говорил: «Рассказывай». Все подробно записывал, потом присылал им на утверждение. А истории, от которой бы принципиально отказался… Знаете, все происходит органично. Ты понимаешь, что подходит, а что нет. Но я точно не хотел бы, чтобы человеку после спектакля было больно. Я был на таких постановках, где на меня выплескивали свою боль, и мне после этого было плохо, тяжело. В нашем спектакле много щепетильных тем, я не назвал бы его суперкомедийным, но он несет в себе светлые чувства. Для меня это очень важно.
В одном из сюжетов спектакля герои рассказывают друг другу факты из своих отношений, добавляя стоп-слово «не осуждаем». А были ли случаи, когда зрители после спектакля делились эмоциями и осуждали героев?
СБ: Нет, чтобы осуждали, такого у нас не было. Есть герои, которым отрицательно сопереживаешь, они могут раздражать, но, как ни странно, у разных людей это разные герои. В жизни ведь тоже ко всем по-разному. Спектакль лишен классических антагонистов, где заранее известно, кто плохой. Меня эта тема всегда смущала в театре: почему антагонисты — такие злодеи? В жизни же все не так. Бывают, конечно, законченные люди, но их, надеюсь, мало. Даже непорядочные поступки можно попытаться оправдать. Я думаю, в каждом человеке можно найти хорошее.
Название «К следующей зиме я повзрослею» — очень точное и трогательное. Как появилось это название, кто придумал ?
СБ: Название мне пришло само: у меня так бывает, я ставлю в голове себе задачу и просто отпускаю себя, не мучаю постоянными подборами слов. А в какой-то момент, когда ты варишься в спектакле, они приходят сами. Я помню, что тогда просто поднимался по эскалатору, думал о чем-то своем и решил, что должен успеть что-то сделать к лету, и добавил, что еще повзрослеть тоже бы не мешало к лету.
Так выходит, когда ты живешь проектом, то вся твоя жизнь сама подстраивается под это. Я, когда книгу читаю, то начинаю в жизни общаться ее языком и образами. Со спектаклями то же самое, пожалуй, только намного глубже.
Весь спектакль сопровождается музыкой и песнями в исполнении Богдана Кияшко. Как выбиралась музыка к каждому сюжету?
СБ: Каждый трек, звучащий в спектакле, должен быть как консервный нож, вскрывающий банку. Песня не может быть просто подзвучкой — она должна быть отражением. Бывает, вам вдруг приходит в голову какая-то песня, и вы понимаете, как точно она подходит к вашей жизни. Здесь нужно создать эти события жизни, чтобы трек вошел в них как консервный нож.
Вы работали и над другими проектами с личными историями, например, «Ямолодость». Чем этот спектакль отличается для вас лично? Какая тема из затронутых отзывается вам больше?
СБ: «Ямолодость» — абсолютно особенный для меня проект, моё первое детище. Я начал писать его, когда понял, что старею ментально и уже не смогу так остро ощущать чувства своих 15 лет. Я пытался запечатлеть те мгновения, которые больше не смогу пережить. Писал очень долго, в хронологическом порядке. Трижды дописывал материал в разном возрасте, обновлял спектакль — и сейчас снова занят этим. 27 ноября мы снова сыграем «Ямолодость» нашим составом, а также у нас запланированы гастроли в разных городах России.
Этот проект — своего рода веха в моей жизни и в жизни актёров, которые его играют. По сути, «Ямолодость» — это спектакль про вехи человеческой жизни и про то, что молодость — это состояние души.
У спектакля сложилась своя жизнь, своя атмосфера. Есть ли идеи или планы на продолжение этого барного формата? Если да, то какую новую тему вам было бы интересно исследовать?
СБ: Совсем недавно у меня состоялась премьера нового проекта «Нюдсы», который также был написан для бара. Мне нравится этот формат и его эффект: я вижу, что он откликнулся многим людям. И этот проект не будет повторением или продолжением предыдущего: несмотря на схожий музыкальный подход, он другой, там все построится на вопросах к залу. Я понимаю, что в нашей жизни, несмотря на ее разнообразие, присутствуют одни и те же паттерны поведения. Мне очень интересно рассмотреть их, оживить. А потом задать человеку вопросы. А после того, как он увидел себя со стороны, ответит ли он так же? Захотел бы он поменять свои решения? Или понимает, что это уже невозможно, потому что он стал другим и уже не может чувствовать так, как раньше? Здесь много нюансов, очень интересная почва для работы. И это все то, что невозможно создать в драматическом театре.