Михаил Шишкин «Письмовник»
Выдержав традиционную пятилетнюю паузу, Михаил Шишкин выпустил свой новый роман «Письмовник».

Современная русская литература все чаще брезжит чем-то сродни «новому средневековью», привычные для классической национальной традиции поиски Бога в мире и человека перед взглядом его повторяются на новый лад. Автор четырех написанных с истинной неторопливостью романов (между его книгами ни разу не было промежутка менее чем в пять лет) Михаил Шишкин — в ряду тех нескольких, про кого можно сказать: «Вот русский писатель!» Не размениваясь на сиюминутность и остросоциальность, Шишкин пишет о людях и их устремлениях в своего рода «базовой комплектации». Раз за разом погружая героев в культурные и исторические слои, он объясняет, что человеки, по большому счету, не меняются. Это, а еще выдающаяся эрудиция и великолепный, пластичный, певучий, лирический стиль как раз и составляют то, чего читатель ждет — и неизменно получает в шишкинских романах.

«Письмовник» начинается со своего рода чувственного наваждения: двое юных влюбленных переписываются, воссоздавая миллион милых мелочей, важных для обоих: обиды, радости, «наш памятник», мокрый купальник, зубные щетки в стакане. Ни словом не комментируя поток сознаний, автор рассказывает нехитрую историю: влюбились, провели лето на даче, юноша ушел в армию, девушка ждет. Все как сотни и тысячи раз до и после них. Далее начинаются фирменные шишкинские кульбиты — почему у девушки отец то дирижер, то полярный летчик? Почему юноша уходил из конца двадцатого века, а попал в его начало? Почему его убили в первом же бою, а она продолжает писать ему письма? Почему он тоже пишет ей, будто в ответ?

Ответ, вроде бы простой, тем не менее не исчерпывает того, что есть в романе, и, будучи произнесен, кажется почти кощунством по отношению к этой изысканной и сентиментальной «хрустальной вселенной»: человеческие чувства создают свой собственный мир, где «все зависит от всего» и «все сопрягается со всем». Но это еще не конец строки.

Раз поселившись в словах, червоточинка смерти и разложения начинает постепенно одолевать героев и их мир, разделяя его на мужской и женский и объединяя уже не любовью, а гибелью и гнилью. Герой следует по полям гаоляна, засыпанным полуразложившимися останками людей и лошадей, героиня работает в абортарии, выскребая женщин, и, в свою очередь, теряет собственного ребенка. Смерть одолевает постепенно, но неумолимо, и только в письмах нет-нет да сверкнет дачное лето, солнце сквозь ресницы, разливы трав.

Самые обычные люди в «базовой комплектации», мечтающие, она — о семье и младенце у груди, он — о возвращении к любимой, они в то же время — Адам и Ева, на два голоса исполняющие поэтичную и ужасающую песнь бытия. На полотне из людей и событий они остаются столь же одинокими и цельными, как в день изгнания из рая, когда Бог обещает Адаму: «Будешь трудиться в поте лица», — а Еве: «В муках рождать детей своих». Это — главная и, пожалуй, единственная тема, интересующая писателя. Любая история у Шишкина — лишь фон для нее. Неслучайно у этого «христианнейшего» из современных русских авторов надежда брезжит лишь в смерти, которая, быть может, обещает героям чистоту и первозданное счастье того самого первого «дачного лета», утраченный Эдемский сад.

Еще по теме

Загружается, подождите ...
Загружается, подождите ...

Спецпроекты