Петербург
Москва
Петербург
Михаил Шишкин «Письмовник»

Михаил Шишкин «Письмовник»

Выдержав традиционную пятилетнюю паузу, Михаил Шишкин выпустил свой новый роман «Письмовник».

Современная русская литература все чаще брезжит чем-то сродни «новому средневековью», привычные для классической национальной традиции поиски Бога в мире и человека перед взглядом его повторяются на новый лад. Автор четырех написанных с истинной неторопливостью романов (между его книгами ни разу не было промежутка менее чем в пять лет) Михаил Шишкин — в ряду тех нескольких, про кого можно сказать: «Вот русский писатель!» Не размениваясь на сиюминутность и остросоциальность, Шишкин пишет о людях и их устремлениях в своего рода «базовой комплектации». Раз за разом погружая героев в культурные и исторические слои, он объясняет, что человеки, по большому счету, не меняются. Это, а еще выдающаяся эрудиция и великолепный, пластичный, певучий, лирический стиль как раз и составляют то, чего читатель ждет — и неизменно получает в шишкинских романах.

«Письмовник» начинается со своего рода чувственного наваждения: двое юных влюбленных переписываются, воссоздавая миллион милых мелочей, важных для обоих: обиды, радости, «наш памятник», мокрый купальник, зубные щетки в стакане. Ни словом не комментируя поток сознаний, автор рассказывает нехитрую историю: влюбились, провели лето на даче, юноша ушел в армию, девушка ждет. Все как сотни и тысячи раз до и после них. Далее начинаются фирменные шишкинские кульбиты — почему у девушки отец то дирижер, то полярный летчик? Почему юноша уходил из конца двадцатого века, а попал в его начало? Почему его убили в первом же бою, а она продолжает писать ему письма? Почему он тоже пишет ей, будто в ответ?

Ответ, вроде бы простой, тем не менее не исчерпывает того, что есть в романе, и, будучи произнесен, кажется почти кощунством по отношению к этой изысканной и сентиментальной «хрустальной вселенной»: человеческие чувства создают свой собственный мир, где «все зависит от всего» и «все сопрягается со всем». Но это еще не конец строки.

Раз поселившись в словах, червоточинка смерти и разложения начинает постепенно одолевать героев и их мир, разделяя его на мужской и женский и объединяя уже не любовью, а гибелью и гнилью. Герой следует по полям гаоляна, засыпанным полуразложившимися останками людей и лошадей, героиня работает в абортарии, выскребая женщин, и, в свою очередь, теряет собственного ребенка. Смерть одолевает постепенно, но неумолимо, и только в письмах нет-нет да сверкнет дачное лето, солнце сквозь ресницы, разливы трав.

Самые обычные люди в «базовой комплектации», мечтающие, она — о семье и младенце у груди, он — о возвращении к любимой, они в то же время — Адам и Ева, на два голоса исполняющие поэтичную и ужасающую песнь бытия. На полотне из людей и событий они остаются столь же одинокими и цельными, как в день изгнания из рая, когда Бог обещает Адаму: «Будешь трудиться в поте лица», — а Еве: «В муках рождать детей своих». Это — главная и, пожалуй, единственная тема, интересующая писателя. Любая история у Шишкина — лишь фон для нее. Неслучайно у этого «христианнейшего» из современных русских авторов надежда брезжит лишь в смерти, которая, быть может, обещает героям чистоту и первозданное счастье того самого первого «дачного лета», утраченный Эдемский сад.

30 сентября 2010
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация