Москва
Москва
Петербург
Угрозу представляет каждый местный

Угрозу представляет каждый местный

Режиссер «Повелителя бури» старалась максимально воспроизвести параноидальное сознание заброшенного черт знает куда сапера.
В Штатах «Повелитель бури» получил отличную критику. Вам вообще нравится читать рецензии на свои картины?

Такие — конечно, нравится! Учу их наизусть, ага. А если серьезно — приятно получать такое вознаграждение за свою работу.

В фильме дело происходит в Багдаде во время войны в Ираке. А чужие фильмы про войну на Ближнем Востоке вы смотрели? «Львы для ягнят», «В долине Эла», «Битва за Хадиту» — как вы к ним относитесь?

Честно говоря, я так глубоко увязла в съемках «Повелителя» — мы начали еще в 2005-м, — что решила вовсе не смотреть другие фильмы на эту тему. Мне как-то все равно было, что там другие режиссеры думают по этому поводу, — мне нужно было снять правдоподобный фильм, основанный не на секретных материалах, а на журналистских отчетах.

Как вы познакомились со сценаристом Марком Боалом?

Мне нравится репортажная журналистика и статьи Марка в том числе. Мы встретились прямо пред его отлетом в Багдад — он ехал на поле с бригадой саперов, потом он вернулся, и мы начали говорить о том, что он видел, о типах, с которыми он там познакомился. И как-то одновременно нам пришло в голову, что это отличная отправная точка для фильма.

У вас саперы получились отличные. Их характеры так аккуратно и постепенно раскрываются по ходу фильма… словно фугас, который очищают от песка.

Они же как хирурги. Если тебя берут в саперы, это значит, что у тебя действительно выдающаяся мелкая моторика и инженерный инстинкт. Ты должен уметь вглядеться в гнездо проводов и за секунды принять решение. Будешь долго возиться — пристрелят снайперы. Только, в отличие от хирурга, тут от ошибки умирает не пациент, а ты сам.

Фильм удачно балансирует между экшеном и психологизмом…

С одной стороны, я чувствую, что эти люди заняты самой опасной в мире работой. При этом в армии США саперами становятся только добровольцы, так что тут появляется интереснейший психологический момент. Почему они идут к тому, от чего другие люди бежали бы без оглядки?

Когда вы искали актера на роль сержанта Джеймса, ключевого персонажа фильма, у вас были какие- то особые пожелания?

Я искала отличного актера, кого еще! Джереми Реннера я уже видела в «Дамере», но там он, конечно, играл совершенно другого героя (смеется). Но жизненная правда в его игре была. Я отослала ему сценарий — в тот момент он снимался в Лондоне, в «28 недель спустя», потом мы проговорили несколько часов по телефону, а когда я повесила трубку, то уже знала, что только что говорила с сержантом Джеймсом. Я дала Реннеру роль, даже не встретившись с ним лично!

А у сержанта был какой-то реальный прототип?

Ну, это же все выдумки, это кино, но персонаж был, скажем так, создан по мотивам тех людей, с которыми Марк Боал провел время в Багдаде.

Вы решили эмоционально дистанцироваться от персонажей-иракцев. Почему?

Эта история рассказывается с субъективной точки зрения, и таким образом мы добивались несколько параноидальной атмосферы изоляции, удивления и, будем честными, постоянной угрозы. Сейчас там все поменялось, но когда Марк был в Ираке, то в войсках ощущался сильный дефицит переводчиков, остро стояла проблема коммуникации с местными. Так что американцы действительно вообще не понимали, что говорят и чего хотят иракцы. Мы воспринимаем эту войну как что-то абстрактное, какие-то сражения в джунглях или в пустыне, но на самом деле там все происходит в густонаселенных городах. Безопасных зон там просто нет, с точки зрения американских солдат, каждый местный может представлять угрозу.

ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация