Москва
Москва
Петербург
Киборг нашего времени: как фильмы о Терминаторе отражают эпоху

Киборг нашего времени: как фильмы о Терминаторе отражают эпоху

Игуана и Нинтендо, геноцид, глобализация и папино кино: приметы времени и Голливуда в немигающих глазах робота-убийцы из будущего.

«Терминатор» — возможно, самая странная и противоречивая франшиза современного Голливуда. Два великих фильма — и два, мягко говоря, проходных. Меняющийся от серии к серии подход к хронологии тайм-трэвела и собственной мифологии. Скачки, порой взаимоисключающие, интонации и настроя. Эдвард Ферлонг и Кристанна Локен в ключевых ролях. «Терминатор» на протяжении всей своей истории умел удивить, хотя и не обязательно в положительном смысле, — и умеет по-прежнему: нового сиквела «Генезис», стартовавшего сейчас в прокате, это тоже касается.

Конечно, любое произведение масскульта отражает эпоху своего создания — и «Терминатору» во всех его проявлениях (даже тех, о которых продюсеры предпочли бы не вспоминать) удавалось служить зеркалом времени и состояния киноиндустрии лучше многих других образцов поп-культуры последних 30 лет.

«Терминатор» и 1980-е

«Финальная битва в войне людей и машин развернется не в будущем. Она произойдет здесь, в настоящем. Сегодня», — с такого титра начинался в 1984-м первый «Терминатор», и его зрители, в общем-то, имели все основания поверить. Что год будет тяжелым, предсказал еще Джордж Оруэлл, и реальность его опасения более-менее подтверждала. Конечно, без мирового противостояния всех со всеми и тоталитарного тумана над Англией, которыми пугал писатель, в реальности обошлось — но тем не менее в воздухе витала тревога. Холодная война выходила на последний виток обострения (подтвердят граждане Сальвадора, Афганистана и других горячих точек того исторического момента). Бедноту Америки, подкошенную рейганомикой, захватила еще и эпидемия крэка. Голливуд, как когда-то во времена Великой депрессии, ответил на угрозы времени новым витком эскапизма — фильмами, строящимися на невероятных фантастических допущениях, от путешествий школьников во времени («Назад в будущее») до нашествия призраков на Нью-Йорк («Охотники за привидениями»).

Ровно таким допущением была и, по легенде пришедшая к Джеймсу Кэмерону в горячечном бреду болезни, идея о путешествии человекоподобного робота-убийцы из 2029-го в современный Лос-Анджелес в поисках одной бойкой официантки. Родившийся из жуткого образа (вылезающий из пожара, опираясь на кухонные ножи, робот с немигающими алыми лампами взгляда), именно эффектными образами «Терминатор» и завоевывал доверие. Горы костей в постапокалиптическом будущем, полноценный хоррор мучительно медленной погони на фабрике в финале фильма, вселяющие тревогу улицы ночного Лос-Анджелеса — все это действовало мгновенно, хотя бы потому, что угроза ядерной войны была вполне осязаемой и в реальной жизни. На улицы познакомившегося с крэком города ангелов выходить по ночам было опасно и так.

1984-й год в «Терминаторе», впрочем, отражал не только параноидальный характер эпохи. Снятый за 6 миллионов долларов фильм всеми силами пытался укоренить свою фантастическую завязку в реалистических деталях.

Пересматривая картину сейчас, то и дело цепляешься взглядом за приметы странного, противоречивого времени. Старомодная сейчас, остроактуальная тогда копна волос Линды Хэмилтон. Игуана в роли домашнего питомца Сары Коннор (что с ней, к слову, сталось? Увы, фильм не сообщает). Америка дайнеров, еще не ставших моллами универмагов и неубранных улиц в качестве фона. Впрочем, возможно, самая важная примета середины 1980-х в первом «Терминаторе» раскрывается в его подходе к парадоксу тайм-трэвела — по сути, герои фильма застревают в вечной петле времени (Джон Коннор, отправляющий в прошлое Кайла Риза, оказывается в итоге его сыном). Война со «Скайнетом» неизбежна, как неизбежен и визит в прошлое Т-800 и Кайла Риза, без которых будущий герой Коннор просто не родится на свет. Все мы пешки в руках судьбы. Ровно так, надо думать, в этот момент себя чувствовала немалая часть человечества.

«Терминатор 2: Судный день» и 1990-е

Первый из сиквелов кэмероновского шедевра выходил уже на другом витке развития как киноиндустрии, так и планеты. Если прогресс первой вкупе с неслыханным по тем временам бюджетом (94 миллиона долларов) позволил фильму щеголять революционными спецэффектами (главным из которых, конечно, был Т-1000 из жидкого металла), то дух времени определил кардинальный идеологический сдвиг. Лучше всего он был охарактеризован главной в фильме репликой: «Нет судьбы, кроме той, которую мы творим». Тяжелую поступь фатума из оригинала тем самым «Судный день» сменил на торжество личного выбора, предпочтя пиетету перед судьбой триумф воли.

Такой месседж в «Терминаторе 2» задает не только вольный подход к путешествиям во времени и их последствиям (ни одна другая часть франшизы не была в этом плане столь легкомысленна). Он еще и позволяет фильму отойти от предапокалиптического, липкого ужаса оригинала в пользу более легкого настроения.

При таком подходе в фильме находится место и шуткам, и линии суррогатного отцовства в исполнении робота и подростка, и небязательным сценам-виньеткам, работающим лишь на узнавание зрителем этой экшен-панорамы собственного быта. Вот юный Джон Коннор из 1997-го отказывается от Нинтендо ради милитаристского отпуска с матерью. Вот во вселенную «Терминатора» неожиданно эффектно входит продакт-плейсмент — от автоматов с Pepsi до главной рэп-группы момента Public Enemy на футболке Эдварда Ферлонга. Вот в том же году провозглашенный Фукуямой конец истории и приход постмодернизма отражается иронической перелицовкой «I’ll be back» из первого фильма — цитата, раньше грозившая предчувствием беды, теперь обрела мелодраматическую ноту. Все небезнадежно, сообщает своему зрителю «Судный день» — и зритель, переживающий смену исторических эпох, склонен с ним согласиться.

«Терминатор 3: Восстание машин» и мир после 11 сентября

От двенадцатилетнего перерыва между вторым и третьим фильмами, а также ухода из франшизы Джеймса Кэмерона «Терминатор», пожалуй, не отошел до сих пор. Но при том, что вспоминать о третьей части никто не любит (сюжет новой, пятой картины и вовсе делает вид, что ее никогда не было), неплохим, точным зеркалом своей эпохи была и она.

Из всех фильмов франшизы «Терминатор 3» был, пожалуй, в своих выводах самым пессимистичным. Предотвратить ядерный геноцид человечества оказывалось невозможно — финал живописал адское пламя, сметающее с лица земли Сан-Франциско. Все, что оставалось Джону Коннору и компании, — бороться за выживание. Волю в подкорке «Терминатора» вновь сменила обреченность перед судьбой.

Что предопределило такой мрачный настрой? За полтора года до выхода «Восстания машин» мир сотрясла трагедия 11 сентября, а все ведущие государства планеты пустились в войну с терроризмом — ястребы Буша-младшего по хищности не уступали рейгановским. Казалось, новая угроза миру и жизням невинных могла прийти откуда угодно и когда угодно — почему бы и не из будущего, в лице непобедимой терминатрикс Кристанны Локен. Ключевое для эпохи чувство — растерянность — прописалось и в третьем «Терминаторе»: именно им здесь охвачен бедняга Джон Коннор (неудивительно, что из Ника Стала так и не вышло звезды). Сценаристы так мучились необходимостью вновь повторить на бис «I’ll be back», что вписали не менее трех вариаций фразы. О чем говорить, если даже Шварценеггера машина времени забрасывала в ковбойский стрип-клуб — чувство места в те дни покинуло решительно всех.

«Терминатор: Да придет спаситель» и конец 2000-х

Рассуждая о злободневности четвертой картины во франшизе, так и подмывает связать «спасителя» из названия с только что заступившим на первый срок президентом США Бараком Обамой, но это от лукавого: оригинальный заголовок фильма подразумевал всего лишь искупление (Terminator: Salvation). Справедливости ради, фильм режиссера МакДжи получился настолько плохим, что все мысли по поводу времени и окружающего мира в нем прописались разве что на подсознательном уровне. Сюжет, подражая уже новому творению Джеймса Кэмерона «Аватар», исследовал взаимосвязь человеческого и искусственного (на примере из «Аватара» же сюда переехавшего актера Сэма Уортингтона) и воображал не очень дивный новый мир — но не инопланетный, а земной, только переживший апокалипсис и погруженный в войну с машинами.

«Да придет спаситель» гораздо лучше, чем о мире, говорит о состоянии Голливуда в тот момент. Блокбастеры конца 2000-х уже не имели права ориентироваться только на американскую аудиторию — и чтобы окупить свои непомерные бюджеты, должны были подразумевать глобализацию киноиндустрии. Поэтому-то «Терминатор 4» так долго топчется на универсальной, лишенной других примет, кроме повсеместного 7-Eleven, территории постапокалиптики. Поэтому же всем прочим драмам фильм предпочитает выбор Джона Коннора между победой в войне и спасением двух десятков узников (МакДжи зачем-то изображает условия их содержания почти аушвицевскими) — но не идет до конца и от концепта судьбы тоже не может отказаться. Поэтому логике и воображению авторы «Спасителя» предпочитают повторение приемов, уже однажды сработавших для международной аудитории: в этой картине, прямо скажем, слишком много нолановщины в отсутствие нолановского чувства к сентиментальному пафосу.

И будем честными, здесь слишком много Кристиана Бэйла.

«Терминатор: Генезис» и наши дни

К новому «Терминатору» можно относиться по-разному (нас он скорее разочаровал — см. рецензию Time Out), но фильма парадоксальнее в этой франшизе еще не было. «Генезис» меняет актеров в ключевых ролях, выводя среди прочего мать драконов Эмилию Кларк матерью Джона, отказывается принимать в расчет события третьей и четвертой картины и пытается перелопатить мифологию и месседж первых двух.

О собственной противоречивой родословной это кино не забывает ни на минуту — отношения с ней здесь оказываются и основным содержанием, и главным драматургическим приемом. В некотором роде такой подход духу времени вполне отвечает: скажите, в какой точке мира сейчас не пытаются выяснить, переосмыслить взаимосвязь с собственным прошлым? Некоторых даже былых монстров-убийц вот-вот начнут ласково величать «Папс», как это делает обновленная Сара Коннор с состарившимся героем Арни.

Впрочем, это качество фильма, опять же, трудно считать сознательным. Новый «Терминатор» действительно пытается быть злободневным — «Скайнет» здесь пытается устроить Судный день посредством запуска «убийственного» (во всех смыслах) приложения «Генезис». Но будем откровенны, критика мира, в котором победил мобильный интернет, в данном случае оказывается смехотворна и строго функциональна.

Важнее, что, отправившись на пятый круг, «Терминатор» в «Генезисе» вернулся к тому, с чего начинал свои сложные отношения с пространственно-временным континуумом. Здесь снова Кайл Риз и Джон Коннор, Т-800 и «Скайнет» мечутся между 2029-м и 1984-м, заглядывают в 1974-й и 2017-й, но ни в одной точке не оказываются способны предотвратить неизбежное. Кажется, вся эта честная компания так и обречена из одной временной петли перескакивать в другую, схлестываться в вечной войне добра и зла, не в силах добиться чего-то большего, чем перемирие. Обречена, проще говоря, жить не настоящим, а прошлым — что несколько противоречит пафосу открывавшего эту франшизу титра о битве здесь и сейчас. Могло ли, правда, быть иначе в картине, где из-под вечной маски Терминатора то и дело выглядывает бывший губернатор?

2 июля 2015,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

20 лучших экшенов в истории кино

20 лучших экшенов в истории кино

В истории кино много хороших боевиков, благодаря которым мы полюбили Безумного Макса, Эллен Рипли, Индиану Джонса и Терминатора. Time Out составил двадцатку лучших экшенов и объяснил, чем они хороши.

Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация