Москва
Москва
Петербург
Полина Филоненко: «Хочу «Оскар»!»

Полина Филоненко: «Хочу «Оскар»!»

В картине «Олимпус Инферно» героиня Полины Филоненко попадает на войну, а в ленте «Яр» кончает жизнь самоубийством.
Своим бурным стартом в кино вы, пожалуй, переплюнули Машу Шалаеву.

Приятно это слышать…

Это везение, удача, амбиции или у вас такой целеустремленный характер — почти везде главные роли, а если эпизоды, то у Германа-младшего в «Отряде» и у Ивана Дыховичного в «Европе-Азии»?

Так получилось, что за два года я снялась в 17 картинах. На третьем курсе театрального института я отправила свою актерскую карточку на «Ленфильм». Практически одновременно меня пригласили Дмитрий Светозаров на роль Сони Мармеладовой в «Преступление и наказание» и Марина Разбежкина в картину «Яр» по повести Сергея Есенина. Оба контракта я подписала в один день, а сами съемки начались с разницей в два дня. Эти режиссеры и стали моими киношными «мамой» и «папой». А картину «Все умрут, а я останусь» (ее зрители «Закрытого показа» увидят в ближайшее время), которая наделал много шума и где у меня тоже главная роль, сняла Валерия Гай Германика — ученица Марины Разбежкиной. До сих пор не знаю, случайность это или закономерность. Конечно, мне повезло. Но я с восьми лет стремилась стать актрисой и целенаправленно шла к цели.

То есть вы амбициозный человек?

Конечно. Хочу получить «Оскар», «Золотую пальмовую ветвь» и «Медведя» Берлинского фестиваля. Без этого нельзя. Актерская профессия — как спорт. И там, и там — мировое признание, призы, медали… А иначе зачем все? Проявилась эта страсть у меня в детстве. Идем после сада с мамой через пешеходный переход, кто-то на инструментах играет, я обязательно подтанцовывать начну, мама оглянуться не успеет, как мне уже деньги кидают. А в восемь лет мой старший брат отвел меня в театральную студию. Заниматься мне нравилось и всегда хотелось быть первой, если уж Снежинку играть, так самую главную.

Так получилось, что все ваши роли трагические…

Есенин написал «Яр» в 20 лет, когда начались съемки, мне было столько же. И хотя вещь мрачная — все герои умирают, я автора сразу приняла: мне ведь тоже подавай роли подраматичнее, чтобы пострадать. Эта работа началась сразу с любовной сцены — было сложно, я до этого и камеры в глаза не видела. Дальше тоже нелегко. Там по сюжету Липа, моя героиня, кончает жизнь самоубийством. Лежит, а брат над ней убивается. Начали снимать, а на меня — неподвижную — стали садиться мухи. И одна вцепилась в веко! Боль страшная, а не сгонишь, я же труп. Но как кончился дубль — заревела, на глазу синяк…

Говорят, Марина Разбежкина на пробах попросила вас рассказать о своей первой любви…

Лет в 14 от меня ушел парень. И я порезала себе вены — при этом умереть я совсем не хотела. Просто это модно было в моей среде — каждая вторая девчонка резала. Хотелось показать, какая я крутая. Ну и чтоб меня пожалели, тоже хотелось. А когда кровь увидела, мне чуть плохо не стало. Шрам остался… Но к настоящему суициду я никогда не приду — это не мое.

А вы были послушным ребенком?

Я родилась в Питере, не в центре, а в спальном районе. Родители работали всю жизнь на заводе, за станком. И старший брат Роман тоже там работает. Это страшно тяжелый труд. В школе я была почти отличницей, а потом случился переходный возраст. Подворотни, подвалы, компании, портвейн, жидкости всякие химические — «Льдинки», «Снежинки», курево, наркотики… Хотя наркотики я никогда не пробовала, потому что мне надо было выйти из этого подвала и идти в театральную студию. В этом плане с головой я всегда дружила. А так — грязь, детская комната милиции, драки, выяснения отношений.

Кошмар какой! Как родители это пережили?

Я только сейчас начала понимать, насколько им было со мной трудно. Ругались, дома запирали. Не били, правда, никогда. Но я ни о чем не жалею — это же колоссальный жизненный опыт, будет что лет в 40—60 вспомнить… Так что, например, моя Катя в картине «Все умрут, а я останусь» мне очень близка. Уж не знаю — эмо, готы, но нечто подобное я проходила и самое дно видела. Это продолжалось два года, а аттестат я уже получила без троек.

Хотела спросить про жизненный опыт — больно роли все трагические, требующие определенного бэкграунда. А теперь все понятно. А вы вообще авантюрный человек?

О да! И очень патриотичный. Когда мне позвонили насчет съемок в картине «Олимпус Инферно» и сказали, что это про события в Осетии и про войну, я мгновенно согласилась. Мой идеал — Женька Камелькова из фильма «А зори здесь тихие». Любовь к Родине — для меня не пустые слова. Поучаствовать в таком проекте — счастье! Хотя первое время было страшновато — все взрывается. На съемках я прошла «курс молодого бойца» — дикое количество взрывов, обстрелов. Удалось полетать на самолете и поездить на БТРе. Один раз в ногу попала пуля, хотя и не настоящая, но было чувствительно. А еще как-то взрыв прогремел в двух метрах от меня. Все было очень натуралистично. В результате мы с оператором и с Дэвидом Генри (израильский актер, исполнитель главной роли) получили легкую контузию и дня три плохо слышали…

А хотелось бы вам стать такой культовой фигурой, как Мэрилин Монро, например?

Она плохо закончила, хотя ее портрет висит у меня в комнате. Но я реалист и понимаю, что по сути другая и вряд ли смогу стать иконой красоты, а пластику подбородка ради этого делать не буду. Да и актрис тогда было в 100 раз меньше. Так что этот паровоз уже ушел…

ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация