Москва
Москва
Петербург
Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали

Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали

Французский литературовед Пьер Байяр написал книгу о том, что видов чтения множество и одно другому рознь. Но беглое чтение, пролистывание и даже нечтение тоже важны.

Признаться в том, что ты не знаешь чего-то, — это уже признак знания. Впрочем, обыкновенно в разговоре требуется не знание, а осведомленность. Иными словами, вполне достаточно знать, что Джойс написал «Улисса» и действие романа происходит в Дублине, что Анна Каренина изменила мужу с Вронским и бросилась под поезд, что пирожное «мадлен» играет особую роль в романе Пруста и так далее.

Говорить о книгах, которые прочитаны не были, наверное, приходилось каждому. Собственно, этому и посвящена книга Пьера Байяра, столь амбициозно озаглавленная в русском переводе. Во французском оригинале ни о каком искусстве и ни о каком рассуждении речи не идет. Все звучит гораздо скромнее — «Как говорить о непрочитанных книгах». Любопытно, правда, что автор этой уже нашумевшей в Европе работы на вопрос «как?» не отвечает, хотя и рассказывает о многом, демонстрируя недюжинную эрудицию и более чем внимательное знакомство с классическими и современными литературными произведениями. Он приводит в пример разговор библиотекаря с генералом Штуммом из романа Роберта Музиля «Человек без свойств». Библиотекарь убеждает генерала, что ни одной книги из библиотеки не прочел — ведь ему нужно знать все собрание в целом, а по отдельности все книги прочесть невозможно. Более того, он убежден, что попытка вникнуть в какой-нибудь текст может разрушить целостность знания.

«Библиотекарь у Музиля очень старается не вникать в свои книги, но это не значит, что он к ним безразличен, как можно было бы подумать, или не любит их. Наоборот, именно любовь к книгам — но ко всем книгам сразу — побуждает его благоразумно держаться от них подальше: из страха, как бы слишком выраженный интерес к одной из них не привел к тому, что останутся без внимания остальные». Или, например, Байяр довольно детально описывает феноменальную забывчивость Монтеня, который с трудом вспоминал даже написанное им самим. Так что его признанная эрудиция — в некотором смысле миф. Монтень не владел знанием или владел им не вполне.

Все эти примеры приводятся для того, чтобы убедить читателя: чтение чтению рознь. Есть книги, которые мы читали и перечитывали, которые мы можем цитировать, а не только помнить, о чем в них идет речь. Есть книги, нами пролистанные, просмотренные. Есть и такие, о которых мы слышали и даже представляем себе их содержание, однако в руках их не держали. Наконец, есть книги, нам неведомые вовсе. Короче говоря, видов чтения множество, они отличаются по своему качеству и характеру. И, как ни странно, нечтение тоже входит в сферу чтения. Это тоже часть эрудиции. Детальное знание текста и обширная осведомленность не противоречат друг другу (хотя мое филологическое сознание яростно сопротивляется признанию этого факта), просто это два разных типа знания. И во многих ситуациях хватает как раз осведомленности. Можно сказать иначе: и чтение, и нечтение могут рассматриваться как знаки культуры. Нельзя сказать, что одно ущербно, а другое — нет. Каждое имеет право на существование, но у каждого свои цели. Главное — не спутать одно с другим, не ошибиться в целеполагании — но это уже отдельная проблема, касающаяся не только чтения, а всех тех случаев, когда осведомленность выдает себя за знание.

27 августа 2012,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация