Москва
Москва
Петербург
Бункер

Бункер

Циклы истории работают как часы, и спустя 60 лет можно позволить себе в последних днях Адольфа Гитлера разглядеть наполеоновскую трагедию. Пусть и без романтического флера, фигура диктатора, проигравшего все и вся, болезненно величественна. И Оливер Хиршбигель, явно зачарованный самим фактом прикосновения к табуированному священному чудовищу, аккуратно выстраивает антитезу величия и упадка.

Циклы истории работают как часы, и спустя 60 лет можно позволить себе в последних днях Адольфа Гитлера разглядеть наполеоновскую трагедию. Пусть и без романтического флера, фигура диктатора, проигравшего все и вся, болезненно величественна. И Оливер Хиршбигель, явно зачарованный самим фактом прикосновения к табуированному священному чудовищу, аккуратно выстраивает антитезу величия и упадка. Историю своего фюрера рассказывает юная секретарша Траудль (Александра Мария Лара).

Конец апреля 45-го года. Практически оторванный от реальности бункер, откуда Гитлер (Бруно Ганц) передвигает несуществующие линии фронта под потупленными взорами своих генералов и обвиняет возлюбленный свой германский народ в недостойном предательстве. Но величие и падение (таково, кстати, оригинальное название фильма) не в сцене шутовской свадьбы с Евой Браун (Юлиана Колер), не в оттягивании смерти и попытках соврать другим, лишь бы не врать себе, не в истериках и почти комично трясущихся руках (этому Бруно Ганц учился в клинике, наблюдая за страдающими болезнью Паркинсона). И даже не в двух выстрелах за закрытой свинцовой дверью или хладнокровном убийстве Магдой Геббельс (Коринна Харфаух) своих детей мелочный и жуткий "триумф воли", когда уже никто никому ничего не должен. Это история тишайшего "пира во время чумы": выходы из бункера на 10-минутный перекур и последние вегетарианские равиоли.

Хиршбигель взялся снимать "правду жизни", а это штука опасная. Право на объективность он отбивает в титрах: засвидельствовав смерти всех своих героев (за исключением Траудль, которая ту же "правду" подтверждает, обрамляя повествование появлением в кадре). Изложение событий в "Бункере" не сильно отличается и от нашего "Освобождения"; у нас, правда, Гитлер смалодушничал и сам застрелиться не смог, но фраза, что германский народ оказался недостоин и теперь должен погибнуть, повторяется дословно. Успех Хиршбигеля в том, что ему удалось избавиться от "немецкого комплекса", от затянувшегося воинствующего антифашизма и снять кино о том, как страшно выйти из бункера на воздух, заряженный "яблочком да на тарелочке" и водочными парами. Нашествие варваров с востока выходит за рамки привычной этики, ведь стоит отказаться от антифашизма, и ты в числе сочувствующих. Но если отставить идеологию и точность изображения фюрера, кинематографически Хиршбигель безупречен. Он смог снять безумие замкнутого пространства, оцепенение за секунду до взрыва и самое главное тлен, так и носящийся в воздухе и опускающийся на погоны офицеров СС.

28 сентября 2005,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация