Москва
Москва
Петербург

Психоз

Девятнадцать актрис, десять тысяч тараканов, грибы с половыми органами, барханы из таблеток, цунами из разноцветных ногтей и одна Сара Кейн. В сумме получается очень стильный, но слишком женский психоз.

До того, как стать режиссером, Александр Зельдович был психологом. Помимо кино он работал в театре: в 2003-м выпустил в Центре имени Мейерхольда спектакль «Отелло» – с той же группой AES+F, чье видео – самый мощный элемент его нынешнего «Психоза». Как психолог и знаток искусства, Зельдович тонко рассуждает в программке о том, что пьеса «4.48 психоз» – сюрреалистическая поэзия, сравнивает текст Сары Кейн с «Фугой смерти» Пауля Целана и гамлетовским монологом «Быть или не быть», говорит о том, что трагедия Кейн – в непереносимости дара. Правда, не упоминает самую близкую родственницу автора – Марину Цветаеву с ее стихами, написанными женщиной, но с явно мужским замахом и ударом: «Жив, а не умер / Демон во мне! / В теле как в трюме, / В себе как в тюрьме…»

Похоже, несмотря на явный пиетет перед текстом и личностью автора, режиссер рассматривает «4.48» именно как женский психоз. То есть экзистенциальный отказ в данном случае носит гендерную окраску. В спектакле Зельдовича 19 актрис разного возраста, одна интересней другой. И он, что вполне естественно, любуется ими, дав каждой изрядный монолог и относительную свободу. Актрисы танцуют, поют, но, к сожалению, красят не только ногти (в одной из сцен монолог ведется не с врачом, а с маникюршами, выпытывающими, зачем героиня резала вены), но и текст, эмоционально нагружая буквально каждое слово.

Пьеса Кейн (русский перевод Валерия Нугатова и Татьяны Осколковой) – мучительная хроника одной ночи или, может, многих ночей и дней, проведенных в больнице в борьбе с депрессией и убедивших автора в необходимости финала. Закончив «4.48», 28-летняя Сара Кейн, самая яркая представительница британской драматургии поколения «in-yer-face» (то есть «плевок в лицо), выполнила то, о чем писала. На часах было без двенадцати минут пять. Можно спорить, но, похоже, за прошедшие шестнадцать лет ничего более сильного в драматургии не появилось.

Спектакль выстроен как вереница сценок, в которой на фоне эффектных инсталляций существует хор женщин, символизирующих сознание автора. Из хора то и дело выделяются протагонистки. Забавен эпизод, когда за столиком беседуют нежная красотка и рокерского вида оторва. На вопрос о ближайших планах вторая, жадно закусывая, произносит: «Передознуться, вскрыть себе вены и повеситься». И бодро отвергает все аргументы собеседницы: «У меня все получится!» А тем временем за соседним столиком схожий диалог ведут две пожилые женщины. Надо ли добавлять, что все они – Сара Кейн.

Впрочем, таких легких, как бы «необязательных» сцен немного. Чаще всего текст произносится «по школе» – каждое слово, как гиря, тянет зрителя в пучину драмы. И даже фирменный стиль группы AES+F, их зловещая элегантность и черный юмор – барханы из разноцветных таблеток, падающие с неба зонтики, оказывающиеся отрезанными кровоточащими грудями, мириады тараканов, ползающих по тоннелю нашего сознания («В темном банкетном зале моей головы сознание забилось под потолок, а пол его шевелится как десять тысяч тараканов») или вылезающие на глазах зрителя из терракотовой земли желтые грибочки, в пластинчатых складках которых спрятаны женские половые органы, – все это не в силах увести спектакль от излишней «психологичности».

Легкость, но одновременно и трагическая мощь появляется, когда на полутемную сцену выходит высокая, элегантная Алла Казакова и, сев за стол с небрежностью заезжей европейской примы, читает монолог с листа. Причем так, что часть фраз произносится мимо микрофона, а каждый новый абзац заканчивается сбрасыванием детали костюма – душевный стриптиз, заключенный в тексте, воплощается буквально, но нисколько не навязывается зрителю. И именно поэтому зритель жадно ловит каждое слово и жест. Раздевшись догола, актриса встает, накидывает плащ и уходит, глядя в зал с легким презрением – к себе и к миру. Тут понимаешь, что секрет текста Сары Кейн прост: чем спокойнее и отстраненнее его произносишь, тем сильнее он действует.

Вот потому, когда просто пробегаешь пьесу глазами, к финалу доходишь до состояния, близкого к катарсису. В спектакле этого не случается. Но, может, это и хорошо – мы-то собираемся жить. А ведь «4.48 психоз» обладает такой силой воздействия, что, дочитав его до конца, хочется снять с себя надоевшую оболочку и остаться там, наверху, в горних высях трагедии. И жить, и думать, и работать – без всяких телесных кандалов. Впрочем, как замечает героине врач: «Ничто так не отвлекает от работы, как самоубийство».

Следующий показ в сентябре

Фото: Олимпия Орлова

24 июня 2016,

Афиша

Места

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация