Москва
Москва
Петербург

Распутин

Участвует в: Фестиваль "Музыка XX века - Геликону ХХ лет"
Россия, увиденная глазами иностранца Джея Риза, и одна из самых загадочных персон конца XIX века — Григорий Распутин.

Геликоновцы, а точнее их идейный лидер и художественный руководитель Дмитрий Бертман, всегда славились необычными репертуарными пристрастиями.

В то время как другие театры в десятый раз любовно «переставляют» «Евгения Онегина» или «Травиату», в афише «Геликона» значились «Средство Макропулоса» Яначека, «Диалоги кармелиток» Пуленка или «Лулу» Берга — сплошь репертуарные редкости. Появившаяся пару лет назад «Сибирь» Умберто Джордано — безвестная опера не менее безвестного автора — обозначила вдруг новый тактический ход в художественной стратегии «Геликона»: опера о России, увиденной глазами иностранца. Эту линию продолжает «Распутин», и мало кто удивится, если когда-нибудь за ним последует «Иван IV» Жоржа Бизе, на заре своей многообещающей юности сочинившего знойную экзотическую мелодраму о русском царе, в Европе называемом Ivan The Terrible. «Распутин», сочинение видного американского автора Джея Риза, увидел свет на сцене New York City Opera в 1988 году. То есть примерно тогда, когда Советский Союз уже трещал по швам, в воздухе ощутимо попахивало гласностью, а многие нелицеприятные факты из российской истории — в том числе и о загадочном фаворите семьи последнего русского императора — намеревались стать достоянием широкой общественности.

Учитывая обилие леденящих душу событий в жизни Григория Ефимовича, нетрудно предположить, что из них можно состряпать яркое оперное либретто — а затем не менее ярко перевести его на русский язык (в «Геликоне» над этим трудились сразу два человека). Однако меньше всего сочинение Риза похоже на историческую хронику — достоверности в нем не больше, чем в «Дон Карлосе» Верди или «Юлии Цезаре» Генделя. Зато в полной мере передан дух времени — эдакий российский fine de ciecle, последняя стадия разложения дореволюционного общества, брожения умов и ощущение надвигающейся катастрофы.

Что-что, а все вышеперечисленное в «Геликоне» изображать умеют: одна из авторских ремарок в партитуре, по слухам, следующая: на фоне звучащего в оркестре вальса или фокстрота хору дано лаконичное и ясное указание — «все совокупляются». Во всех своих предыдущих работах хор театра — к слову, один из самых достойных коллективов Москвы — не раз доказывал свою способность адекватно реагировать на указание автора (или режиссера) и при этом прекрасно петь. Но сейчас ему предстоит осилить новую профессиональную планку.

Музыкальный язык Риза не из простых: это крепко настоянная на традициях послевоенного авангарда партитура, в которую, чтобы подчеркнуть дух эпохи, аккуратно вкраплены вышеозначенные вальсы и фокстроты. Солисты — а оперу готовят сразу два состава — вгрызаются в музыкальный материал с упорством фанатиков, и нет сомнений, что автор, собирающийся прилететь на московскую премьеру, будет ими доволен. Хочется только надеяться, что произведение оправдает затраченные на него нечеловеческие усилия — Дмитрий Бертман признал его гениальным, осталось, чтобы с ним согласилась публика.

29 сентября 2008,

Афиша

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация