ХХ век начинается

«Послеполуденный отдых фавна» Клода Дебюсси (1894), вдохновленный одноименным стихотворением поэта-символиста Стефана Малларме на античный сюжет, — поворотное произведение, определившее пути развития музыкального модернизма. Его место в истории точно обозначил композитор и дирижер Пьер Булез: «„Послеполуденный отдых фавна“ по-прежнему служит точкой отсчета для всех, кто хочет установить дату рождения музыки, которую все еще зовут „современной“». Так «Фавна» воспринимали не только потомки Дебюсси, но и его современники — неслучайно отец новой музыки Арнольд Шенберг вместе со своими учениками сделал камерную версию произведения для исполнения на концертах венского Общества частных музыкальных представлений. Второе рождение «Послеполуденный отдых фавна» пережил в 1912 году, когда в Париже в рамках «Русских сезонов» состоялась премьера балета, поставленного на музыку Дебюсси Вацлавом Нижинским: гимн сладостной неге, шокировавший своей чувственностью, расколол зрительный зал и спровоцировал первый в истории дягилевской антрепризы громкий художественный скандал. Впоследствии к партитуре обращались многие крупные хореографы, от Джерома Роббинса и Мориса Бежара до Анны Терезы Де Кеерсмакер и Сиди Ларби Шеркауи, — «Фавну» суждено было стать одним из символов современной музыкальной сцены.

Less is more («Меньше значит больше»): формула выдающегося архитектора Людвига Миса ван дер Роэ исчерпывающе описывает суть процессов, происходивших на оперных и балетных подмостках рубежа столетий. Время музыкального театра ускорялось и спрессовывалось: если для исполнения «Парсифаля» Рихарда Вагнера (1882) требовалось пять с лишним часов, то «Электра» Рихарда Штрауса (1903) звучала около 100 минут, а Арнольду Шенбергу в «Ожидании» (1909) хватило и вовсе получаса и одной певицы на сцене. Ключевую для модернистской поэтики идею редукции подхватил наш современник Фарадж Караев в своей обработке «Ожидания» для камерного ансамбля, сделанной в лучших традициях Общества частных музыкальных представлений. Сам Шенберг называл своего оперного первенца «ночным кошмаром» — точно так же, как и в «Послеполуденном отдыхе фавна», действие «Ожидания» разворачивается на грани сна и яви. Фигура героини очищается от индивидуальных, конкретных черт, от плоти и характера: Шенберг стремится к изображению «человека вообще», к выявлению его экзистенциальной сущности. Блуждая в одиночестве по темному лесу, женщина ищет своего возлюбленного — и в конце концов находит его убитым: для изложения cюжета монодрамы хватает одной фразы, но куда более важна скрытая программа произведения. Манифест музыкального экспрессионизма, «Ожидание» проникнуто тревожным предчувствием неотвратимого наступления нового времени, «настоящего, не календарного ХХ века».