Диббук Анны: рецензия на постановку «Каренина»
В сущности, предельно ясно, что Толстой убивает Анну задолго до финала, еще в ХI главе второй части романа, в единственной постельной сцене, где показано, как Анна отдается Вронскому.
В книге это описано так: «…несмотря на весь ужас убийцы пред телом убитого, надо резать на куски, прятать это тело, надо пользоваться тем, что убийца приобрел убийством». Слов этих в спектакле Чащина нет, но убийство главной героини совершается с первых же мгновений.
Динамика кровавых страстей задается в самом начале. Два монструозных промышленных вентилятора в глубине сцены, напоминающие колеса поезда, крутятся все быстрее и быстрее, пока Анна, мучаясь в родах, несколько раз зовет Алексея. Вронского или Каренина — не столь важно. Этот стон резко обрывается той самой снежной бурей, которая рвалась и свистела между колесами вагонов в романе, и оглушительными звуками трека «Я закричу на весь мир». После такой эмоциональной встряски на сцену врывается не менее оглушающая тишина.
«Вы не видели маленькую девочку?» — спрашивает у пассажиров поезда Анна (Анастасия Уколова), пробегая вдоль вагона. Точнее — не она, а диббук, ее неприкаянная душа. Этот вопрос, как рана, из которой не прекращает течь кровь, будет зиять в душе Карениной постоянно, пока вдруг она эту девочку не встретит. Точнее — свою смерть. Та появится на сцене несколько раз — в белом платьице и с железной рельсой вместо косы и молотком в руках. Удар по рельсе молотком — отпевание Анной самой себя.
Текст романа Чащиным значительно сокращен, но от этого нисколько не ускользает центральная тема сюжета. И антураж здесь правит бал: чертовски оригинальная затея состоит в том, что под металлически-голубым светом по всей длине сцены растянут стеклянный поезд. Он никуда не едет и так и остается на месте до финала.
Получается красивая и жестокая метафора, будто персонажи существуют подобно бабочкам в стеклянном колпаке, которые отчаянно бьются об стекло, пытаясь выбраться наружу. Тут действительно все под колпаком: Каренин Дмитрия Лысенкова двигается механично, подобно таракану, Сережа (Александр Бугин) почти всегда молчит, но его пронзительного крика «Я хочу к маме!» вполне достаточно, чтобы передать предчувствие трагедии. Дети и вправду видят больше, чем их родители.
Новая поворотная ситуация возникает, когда спертый воздух, духота и замкнутость пространства начинают давить на Анну со всех сторон. Ей физически больно от этой духоты и хочется выбраться на свежесть, наружу, но как только она пытается открыть окошко, ее криком останавливает Каренин: «Мы простужены!». Тут и вправду все больны. Но больны смертью. В застоявшемся воздухе вдруг и возникает дуновение тарантиновщины. Или маячит Дэвид Линч разлива «Синего бархата». Каренин, после того как по-тараканьи почистил и съел яйцо, такими же тараканьими клешнями-пальцами бесстыдно прокрадывается по телу Карениной и, добираясь до демонически-белой шеи Анны, душит ее.
В первый раз Вронский (Дмитрий Чеботарев) появляется в образе гвардейского офицера: в строгом мундире цвета чистого металла. Едва впервые увидевшись, в ультрамариновом свете огней, Анна и Вронский вступают в словесную игру, пока между их телами не протискивается Кити. «Она беспокоится за вас», — украдкой предупреждает Анна Вронского через плечо Кити. «А я могу в любой момент ее бросить», — обрывает тот. Но Анна уже все решила за него: «Так сделайте же это». После этого связь Кити с Карениной и Вронским рвется визуально отчетливо: девушка буквально сама выталкивается из этого накала страстей. Анна заражает Вронского своей «кровью». Уже после порочной связи с Анной на нембесстыдно туго шнуруется алый корсет.
Удивительно, но больше всего сочувствия у зрителя в этом спектакле получается вызвать у Кити (Полина Гухман). Оборачиваясь из чистой, приветливой куколки в мертвую принцессу с размазанной тушью под веками и спутанными волосами, она говорит Анне, отказываясь от хинина: «Мне больше ничего не нужно. Просто верните мне моего Алексея». Последние «я-я-я» — тихий, но такой страшный стон.
«Все, кто соприкасаются со мной, гибнут как срезанные цветы», — говорит Анна перед бездыханным тельцем бедной Кити. И тут мы возвращаемся к первой мысли о том, что Анна убила себя еще до того, как бросилась под поезд. Кажется, точно она наблюдает за Карениным, Кити и проводницей Лидией (Анастасия Светлова), уже не находясь на земле. Поэтому явной сцены с поездом в спектакле нет — Чащин говорит нам, что для успокоения своей души и душ других, Анна как будто снова возвращается на землю, прощается со всеми и погружается во мрак.