Петербург
Москва
Петербург
Дом книги

Дом книги

Мариам Петросян вошла шорт-лист финалистов премии Большая книга и заняла третье место по результатам читательского голосования за свою книгу “Дом, в котором…"

Мультипликатор по профессии, свою единственную книгу Мариам Петросян писала почти двадцать лет. Это 900 с лишним страниц мальчишеских фантазий в духе Владислава Крапивина, начитавшегося Карлоса Кастанеды. Сюжет настолько прост, что на книжку такого объема просто так его бы точно не хватило. В доме инвалидов живут дети-школьники. Главные герои — харизматичные лидеры и заводилы, которым к началу романа остается несколько месяцев до выпуска. Этого момента боятся все — и мальчики, не бывавшие за пределами двора уже десять лет, и воспитатели, для которых выпускной становится кровопролитной битвой. Поэтому до последнего и неясно, что же происходит в кульминационный момент — то ли автор превращается из бытописателя в фантаста, вдруг перенеся коридоры дома в волшебный лес и населив его оборотнями и ангелами, то ли мальчики таким образом прячутся от действительности в своих собственных фантазиях. Но к 400-й странице, полностью захваченный сложными отношениями обитателей дома, уже и не пытаешься в этом разобраться.

Вы не считаете себя литератором, тогда что для вас книга «Дом, в котором…»?

Моя книга — это подведение итогов большого отрезка собственной жизни. Я не садилась писать именно книгу, сначала была страсть придумывать истории на основе прочитанного. То есть читались книги периода, ну скажем, викторианской Англии. Я отыскивала все, что относилось к викторианской Англии, и когда прочитывала, хотела добавить что-то свое. Рисовала персонажей, о которых читала, или додумывала новую историю. И вот только эта развилась во что-то большее, наверное, потому что в ней мало подражания. Я склонна считать, что герои книги «Дом, в котором…» живые, потому что я их не придумывала. Не знаю, откуда они взялись. Моей задачей было выстроить ситуации и просто следовать за ними. Поэтому можно сказать, что книга далека от классических канонов.

Когда вы начали писать свою книгу?

Началась война в Карабахе, Армения находилась в блокаде. Несколько лет у нас в городе было темно, люди не работали, обогревались печками, машины не ездили, потому что бензина не было. Жили на всякие пособия, по месту работы получали помощь в виде круп, соевых бобов, а хлеб был по карточкам. Мы мало питались в то время. С одной стороны, всем было очень тяжело, но, с другой стороны, люди начали заниматься тем, чем до этого не занимались. Каждый пытался придумать себе занятие, которое бы отвлекало его от тяжелой действительности. И серьезно писать я начала в этот период. Моя книга была бегством от реальности, мы все сильно переживали, многие потеряли своих близких, сыновей, братьев.

Персонажи имеют сходство с реальными людьми?

Персонажи не списывались, не существует таких прототипов в реальности. Они взялись сами собой, я начала придумывать историю про мальчика и его отчима. Подросток просто попадал в школу, и я описывала его переживания. Это был прототип Курильщика, в дальнейшем он претерпел изменения. А потом вдруг появились эти персонажи и заполонили главного героя. Можно сказать, что в финальной части, в эпилоге, я сделала небольшой реверанс в сторону этого образа с отчимом, с которого все начиналось. В этой точке вернулась немного к самому истоку.

У вас был общий замысел всей книги?

Мне часто говорят, что книга состоит из фрагментов, это закономерно, потому что так она и писалась, как мозаика. Это напоминало рассказы, связанные общей темой. Возраст менялся, стиль менялся, отношение к жизни. В дальнейшем мне самой стало интересно, насколько из этого можно сделать что-то целостное. И до недавнего времени эта задача не была решена. Только вопрос о публикации заставил меня дописать финал. Если бы книгу не издали я бы ее писала до конца жизни, так и собиралась.

Как же она добралась до издательства?

В 1998 году я оставила четыре распечатки промежуточного варианта в Москве своим близким друзьям. Книга увидела свет через Айлиту Семеновну Зубрилову, удивительную бабушку, которая всегда поражала нас с мужем отсутствием догматичности. Через нее распечатка попала в руки к людям, которые мне позвонили в 2007-м и предложили издать книжку. Я согласилась практически сразу, потому что поняла, что это единственный шанс ее дописать. Два года ушло на продолжение.

Интервью: Александр Чуев

Мариам Петросян «Дом, в котором…» «Гаятри»/Livebook

8 февраля 2010
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация