Гедиминас Таранда: главное слово в танце — кураж!

Впервые за последние десять лет к нам с гастролями приезжает легендарный «Имперский Русский Балет». Его художественный руководитель, экс-солист Большого театра Гедиминас Таранда влюблен в Петербург и утверждает: балет может не только радовать эстетикой, но и гипнотизировать. Проверить это зрители смогут аж 21 раз — именно столько выступлений «имперской труппы» запланировано в ДК Ленсовета с 14 июня по 7 июля.

 

— Гедиминас, когда вы в последний раз приезжали в Петербург с большими гастролями?

— Это было больше десяти лет назад. Мы давали фантастический гала-концерт в Мариинском театре с Майей Михайловной Плисецкой, Дианой Вишневой, Фарухом Рузиматовым. В другой раз мы показывали «Шахерезаду» в Михайловском театре с Рузиматовым, это была совместная акция с фондом «Подари жизнь» Чулпан Хаматовой. Вот и все наши гастроли!.. Я вообще авантюристичный человек, и, так как труппе исполнилось 25 лет, я решил ехать в Петербург! У нас плотный график: Бразилия, Китай, Петербург, Болгария, Калининград, Греция, а в сентябре — Австралия и Новая Зеландия. Сейчас мои артисты в Бразилии: свист, ор, крики, ура! Мне присылают красивые фотографии, а я им в ответ — фото с крыши с видом на «Аврору». Здесь у нас будет большая работа, стыковка с детьми из моей балетной академии из Москвы, из петербургской балетной школы Ильи Кузнецова, с оркестром. Ребятам отдыхать некогда.

— Что изменилось в нашем городе с момента последних гастролей?

— Солнце появилось (смеется)! В городе стало больше машин и суеты, хотя еще недавно я испытывал восторг: такая большая река, она еле движется! После Москвы, которая тебя сносит, ты выходил в Петербурге и ощущал: как же здесь хорошо, как спокойно и гармонично! Кстати, каждый год я сажусь в петербургский троллейбус и спрашиваю: «Вы не подскажете, как мне доехать до храма Спас-на-Крови?». И люди рассказывают мне, где надо выйти, что можно посмотреть. Это так классно! Это до сих пор сохранилось! Здесь люди хотят тебе помочь, рассказать о городе — это сказка!

— У вас есть свои любимые места в Петербурге, места силы?

— Обожаю Спас-на-Крови, хотя помню те времена, когда там был склад — ужасно! А тут вдруг он переменился, красота вернулась! Мой друг Жора Ковтун из Михайловского театра водит меня по маленьким улочкам, которых я не знаю, заводит на высокие крыши — оттуда мы смотрим на Петербург. А еще люблю зимней ночью приехать к Чижику, достать бутылочку вина, бросить копейку — опять не попали!.. Чижик, вот тебе капелька, выпей за нас, друг-товарищ! Это московская традиция такая. И, конечно, путешествие на кораблике по Неве и каналам — это вообще неизвестный Петербург, фантастика! Впервые я приехал сюда на свидание, и друг организовал для меня с девушкой романтическое путешествие на кораблике. Боже мой! Тогда я влюбился в город, в его необыкновенную атмосферу, в людей, в архитектуру… Мне очень нравится в Юсуповском дворце — это историческое место, в котором надо побывать всем. Обожаю Александринский театр и просто мечтаю там выступать! Там намоленная атмосфера, все тебя обнимает — заходите!

— Чем вы удивите Петербург на этих гастролях?

— Не люблю удивлять, удивление — это, скорее, к цирку. Нам хочется найти здесь друзей — тех, с кем мы будем дружить долгие годы, кто будет к нам приходить, писать нам и отправлять фотографии и письма, следить, куда мы едем. Поэтому мы будем не удивлять, а показывать те изюминки, которые мало встречаются в других театрах. Например. «Лебединое озеро». Я учу девочек одной вещи: вы должны быть как одно крыло, как один вздох. Если это удастся, появится магия! Кордебалет — главное действующее лицо, и нам хочется это донести. В «Лебедином озере» у нас два шута — потрясающие солисты, которые выкидывают кренделя, воображают друг перед другом и даже делают какие-то свои заготовочки без моего разрешения!

Когда вы смотрите «Щелкунчика», то возвращаетесь в детство: вздрагиваете, когда в зале появляются «мыши», выскакивает конница, где самому старшему наезднику пять лет и он несется на громадную крысу с бесстрашными глазами. Эта детская история замешана на сильной хореографии взрослых, спектакль с совершенно необыкновенной домашней атмосферой

«Щелкунчик» — один из моих любимых спектаклей, первая моя постановка в «Имперском Русском Балете». Декорации сделал Андрей Злобин, костюмы — Анна Ипатьева. Этот спектакль посвящен моему деду, который проводил с нами детство, а главное действующее лицо «Щелкунчика» — огромный шкаф! Когда гаснет свет, у него появляются глаза, как у совы. Мистика! А еще вместе со взрослыми танцуют дети. Когда вы смотрите спектакль, то возвращаетесь в детство: вздрагиваете, когда в зале появляются «мыши», выскакивает конница, где самому старшему наезднику пять лет и он несется на громадную крысу с бесстрашными глазами. А ангелочки со свечками!.. Эта детская история замешана на сильной хореографии взрослых, спектакль с совершенно необыкновенной домашней атмосферой. Дроссельмейер может выйти в зал с куклой Щелкунчиком, вытереть тебе слезу или даже сам всплакнет.

— А еще?

— «Дон Кихот», и это первый спектакль, с которым я выступал в Большом театре. В нем есть возможность чуть-чуть выйти за рамки. Я работал в Театре Моссовета с Александром Леньковым, с Людмилой Гурченко и слышал от них: «Шаг за черту всегда позволителен». Мой «Дон Кихот» — это богатые костюмы, декорации, это фламенко, которому нас учили испанцы. Но главное — мизансцены с совершенно новой нагрузкой. Отец Китри — полноватый, жуликоватый, но бесконечно добрый отец, которого играет мой брат Витаутас. Там все время кто-то хочет кого-то обдурить, но это показано с юмором и добротой. Таверна живет и жужжит, уличная танцовщица и хозяйка бара соперничают в танце, громко говорят, хохочут.

— В вашей программе есть и одноактные балеты…

— Да, мы привозим третий акт «Спящей красавицы» — это помпезно, красиво, изысканно. Вставили вальс из первого акта, переделали полонез, идет динамичное открытие бала, а потом сказки, в том числе в новом прочтении. Па-де-де, финал, свадьба, фейерверк… Занавес открывается и закрывается, а мы продолжаем танцевать и отмечать триумф счастья. Мои солисты Лина Шевелева, Нариман Бекжанов и другие выглядят совсем не так, как в «Дон Кихоте», они перевоплощаются. Петербуржцам будет интересно увидеть развитие артистов от спектакля к спектаклю, понять их диапазон. «Шахерезада» — изысканный редкий спектакль, его восстанавливали Андрис Лиепа и Александр Прокофьев по эскизам Бакста. Мы пытались воссоздать стиль «Русских сезонов»: декорации, костюмы, хореографию, ауру, и состав солистов у нас очень сильный. Мы откроем гастроли трехактными балетами: «Шахерезадой» в качестве поклона, почтения Петербургу, «Русским сезонам» и мастерам, которые отсюда вышли.

«Болеро» — это наша визитная карточка, без которой мы не могли приехать. Черно-золотые костюмы художника Аллы Коженковой, юбки и гипнотическое воздействие танца... Меньше чем за 20 минут нам удается «открыть» пространство и «проглотить» зрителя

Потом — «Болеро»: черно-золотые костюмы художника Аллы Коженковой, юбки и гипнотическое воздействие танца. Меньше чем за 20 минут нам удается «открыть» пространство и «проглотить» зрителя. Это наша визитная карточка, без которой мы не могли приехать. И балет «Кармен» — наше посвящение Майе Плисецкой. Она лично восстанавливала для нас эту постановку 1961 года, показывала мизансцены, отдала всю себя как педагога и репетитора, и для нас это память. Спектакль ни на что не похож: он лаконичный, хлесткий, краткий.

— Ваше детство было связано с театром: мама работала в Воронежском театре оперы и балета. Что ярче всего впечаталось в память с тех пор?

— Я занимался спортом, борьбой, плаванием. В театре мне сначала очень нравилась оперетта, а потом я попал в хореографический кружок — ансамбль «Юность». Позже пришел в хореографическое училище: меня берут на классическое отделение, а я говорю: «Что это за ерунда! Я не хочу ходить в колготках ваших! Хочу в Моисеевском ансамбле работать!». На народном не было мест, и я поступил на классику, хотя вместо нее ходил в чужие классы на народные танцы. У меня было три с двумя минусами по классике и пять по народному.

Пришел в хореографическое училище, меня берут на классическое отделение, а я говорю: «Что это за ерунда! Я не хочу ходить в колготках ваших! Хочу в Моисеевском ансамбле работать!». На народном не было мест, и я поступил на классику

И педагог Яков Лившиц понял, что я — парень нестандартный, и предложил мне через год поехать на конкурс в Москву. За год я стал лучшим, выиграл тот конкурс... Еще я увидел фильм «Спартак» с Васильевым, Максимовой, с Марисом Лиепой и был потрясен — Васильев для меня стал недосягаемой высотой актерского мастерства, физических способностей, классического и дуэтного танца. Я понял, что должен ехать в Москву, в московское училище, где уже учился мой брат. Приехал в конце сентября, встретил директора училища Софью Головкину, убедил ее меня посмотреть. О, вот это авантюра, главное — ввязаться в драку, вот это у меня есть! Меня взяли без документов! Кстати, после конкурса в Москве мне дали билет в Большой театр на «Спартак». Я сидел на галерке на коленках у бортика — иначе было не видно, и меня хотела прогнать билетер. Я показал ей диплом конкурса и заявил, что еще буду тут работать! Меня оставили.

— На какие ваши спектакли в Петербурге можно будет привести детей, дошкольников?

— Обязательно «Щелкунчик», «Лебединое озеро», можно «Дон Кихот». «Шахерезада». «Болеро», «Кармен» — более взрослые.

— Ваша жизнь во многом состоит из гастролей. Остается ли время на общение с близкими?

— Это бесценные минуты. В это время не надо учить ребенка или жену, что делать. Нужно просто быть вместе с ними и любить их. Это самое главное.

— На какие постановки вы ходите всей семьей?

— Это бывает не так часто, потому что я много разъезжаю. Я хожу в Театр Моссовета, люблю привести дочь на что-то необычное. Мы ходим на все балетные спектакли, но мне важно, чтобы она смешивала стили. Беру ее в Московский театр оперетты: сейчас то, что происходит у Тартаковского, — это высочайший уровень. Зарубежные мюзиклы в подметки не годятся!

— Есть ли у вас семейные планы на лето? Кто-то из родных приедет в Петербург поддержать вас?

— Да, обязательно. Приедут мама и тетя, брат будет танцевать, приедут друзья. Все они говорят: «Таранда, ты даже не понимаешь, куда ты влез! 21 спектакль — это же битва за Сталинград!». Я отвечаю: «Что делать! Надо наследить!» (смеется).

— И, возвращаясь к «Имперскому Русскому Балету»: каким вы видите будущее проекта через 5-10 лет?

— Я очень хочу делать новые спектакли, хотя с каждым годом это становится все дороже и конкурировать с государственными театрами в этом отношении все труднее. Мне хочется, чтобы мои артисты выступали в фестивалях с новыми постановками и показывали другим, куда идти. Мы делаем фестивали, Масленицу, праздник Петра и Февронии, Ивана Купалы. Мы вникаем и показываем, что можно делать, по какому пути идти. Многие мои выпускники работают в Америке, Испании, Австрии, Венгрии — там есть развитие, социальная защита, хотя нагрузку не сравнить с нашей: там, например, может быть всего три спектакля за два месяца. А сюда ко мне приходят большие таланты, и хочется делать для них новое!

Я бы хотел пригласить петербуржцев на наши спектакли. Мы ждем всех и делаем большие скидки для многодетных семей, инвалидов, ветеранов. Мы хотим, чтобы люди приходили к нам всей семьей!

Расписание гастролей. Купить билеты.

Беседовали: Ирина Павлова, Екатерина Соловей