Интервью: Александр Баргман
Мария Бошакова узнала, как актер стал режиссером и что он думает о театральных наградах.

Как вы относитесь к театральным премиям?

То, что «Иванова» номинировали, стало неожиданностью. И тут чувствуется расположение к тем, кто делал спектакль. Я очень рад за артистов, с которыми работаю и которых очень люблю. Пока говорить о «Золотой маске» как о заветной мечте странновато, но для артистов это важно. За счет признания они получат веру в себя, опору под ногами и желание работать дальше. А вообще к премиям отношусь иронично. Считаю, что это во многом игры и самоублажение. Но вот к чему я действительно прекрасно отношусь — это к гастролям и фестивалям. И сама возможность показать спектакль на «Золотой маске» прекрасна.

Что привело вас, успешного актера, в режиссуру?

С одной стороны, ответить просто: усталость от актерства. Хотя я нежно люблю тех режиссеров, с которыми работал: Александра Морфова, Гришу Козлова, Мишу Бычкова. С другой стороны, все сложно: у меня возникла потребность внутреннего высказывания. Мне кажется, что за 16 лет в актерстве я что-то понял в этой профессии, учась у многих, многое увидев и многое не полюбив. И эти знания мне захотелось транслировать и другим.Тем более что я встретился в работе с Аней Вартаньян, и оказалось, что мы дополняем друг друга, нам интересно работать вместе.

Критики ввели такое понятие — «актерская режиссура»…

Хочется спросить театроведов: а кого вы имеете в виду? Юрия Любимова, Сергея Юрского, Лоренса Оливье? Есть живой театр — и неживой. И все. Я хочу заниматься живым. И еще я пришел к выводу: чем меньше играешь на сцене, тем лучше получается роль.

То есть, чем реже ы выходите на сцену, тем комфортнее себя на ней чувствуете?

Безусловно. В последние годы я загнал себя в какой-то конвейер. Мало происходит откровений, чего-то подлинного. Именно поэтомусейчас я пытаюсь самоограничиваться в актерских работах. И пока буду делать это активнее и активнее.

Ваше актерское имя помогает привлекать внимание к вам как к режиссеру?

Я не кокетничаю, но какое актерское имя? Есть просто опыт и удачное стечение обстоятельств. Есть прекрасная драматургия, прекрасные роли и режиссеры, с которыми сложился альянс. Я и вправду не ощущаю себя звездой. Но есть вкладываемый труд. И если этот труд заслуживает доверия тех, кого я приглашаю как режиссер, то я этому рад. Но это же не вопрос тщеславия или манкости, какогоо крючка, чтобы зазвать в работу. Я сам сейчас барахтаюсь, как утенок, придумывая спектакли. Это же неимоверная работа, нужно быть организатором, дипломатом, художником. Знать про декорации, звук, свет. Учиться некогда, а потребность огромная!

Есть такой стереотип: актеры идут в режиссуру, чтобы реализовать комплексы, возникшие в работе с режиссерами. У вас они есть?

У меня нет никаких комплексов. Я доволен теми встречами, которые у меня были с режиссерами. Все они в моем сердце живут. И я не обижен их вниманием.

Вас не смущает, что Виталий Коваленко, играющий заглавную роль в «Иванове», сейчас известен и работой в сериале?

Нет. Я не видел сериал «Татьянин день», который вы имеете в виду. Но пусть он это делает, это его выбор. Когда Виталий приходит и репетирует — безумно уставший, приезжающий из Москвы в Петербург, и играет «Иванова» — для него это сегодня является ну просто делом жизни, глотком кислорода. Он честен в том, что делает, вкладывается полностью. И в этом его прелесть.

Как вы выбираете материал для работы?

У меня нет определенной концепции. Либо я сам на него набредаю, либо кто-то дает прчесть. Единственный принцип, по которому происходит выбор, — это отклик и потребность высказывания. Нужно понять, что говорить и с кем, а из этого возникает и форма. «Иванова» я прочитал давно, и меня этот материал до сих пор держит. Был и опыт работы над средней драматургией, но в нем некуда расти. А вот в Чехове есть возможность ответить на тысячу вопросов и поставить по его пьесе тысячу спектаклей. Но есть и локальные истории. Например, «Карл и Анна», которых я буду ставить в Новосибирске, или «Глубокое синее море» — в «Приюте комедианта». Это всем нам знакомое, близкое, частное. Потому что у каждого, как у героев этих пьес, есть свой опыт любовных разочарований, предательств. А мне интересно превращать частные истории в притчу.

«Глубокое синее море» — история про женщину, запутавшуюся в любовных отношениях. Вас же, благодаря прессе, считают главным мачо и донжуаном. Что вам интересно в этой истории?

Имидж мачо вызван сыгранными друг за другом ролями. А до этого меня долго считали исключительно романтическим героем. Но то, что актер играет на сцене, не является его сутью. Я люблю женщин, мне интересно исследовать их внутренний мир. И тут мне интересна главная героиня: она, будучи талантливым и тонко чувствующим человеком, не может найти свое место в мире брутальных, жестоких мужчин. Главную героиню играет замечательная актриса из ТеатраКомедии им. Н. Акимова — Наталья Ткаченко.

Что для вас показатель режиссерского успеха?

Влюбленность артистов в режиссера. Я рад, что занимаюсь актерским театром. Нет ничего интереснее того, что происходит между людьми. А что касается «Иванова», то мы с актерами за время работы просто стали братьями и сестрами. А сам спектакль — важная часть нашей жизни. Он нужен нам. Это стало нашей потребностью — играть «Иванова». И для меня как для режиссера нет ничего важнее.

Персоны

Загружается, подождите ...
Загружается, подождите ...

Спецпроекты