Москва
Москва
Петербург
В театре с удовольствием принимаю роль слуги

В театре с удовольствием принимаю роль слуги

Знаменитый кинорежиссер вновь выступит в Москве в роли театрального постановщика с премьерой «Доказательство» по пьесе Дэвида Оберна в РАМТе.
Когда началась ваша театральная карьера?

Очень поздно. Через 10 лет после моего дебюта в качестве кинорежиссера я впервые рискнул поработать в театре. В кино считаю себя прежде всего автором. А в театре я с удовольствием принимаю роль слуги — работаю для театра, для автора и актеров. Не в такой степени стараюсь выразить себя, как в кино. Только несколько раз я ставил свои собственные пьесы. Хотя я тоже автор и тоже радуюсь, когда кто-то другой меня ставит. А ставят много. Одна из них — «Игры женщин», которую я выпустил во МХАТе 20 лет назад с Екатериной Васильевой и Михаилом Ефремовым, — шла по всему миру. И во МХАТе она шла десять лет. С ней ездили на гастроли, потому что удобная — в ней всего четыре персонажа.

Как случилось, что вы снова вернулись на российскую сцену?

Действительно случай. Мы случайно познакомились с господином Бородиным — то ли в Новосибирске, то ли в Баку. Я почувствовал, что это человек, с которым интересно вести разговор. Мы выбрали пьесу, которую я уже ставил в Германии и которая связана немножко с моим образованием — я бывший физик. Дело очень давнее, но оставило во мне глубокий след и служит мне поддержкой. Каким-то косвенным, относительным образом. Физика — это то, в чем можно найти опору.

О вас, советнике Папы Римского по культуре, скорее можно подумать, что ваша опора — религия…

Религия и физика очень близки. Большинство физиков и математиков — верующие люди. Начиная с Эйнштейна, все это люди, у которых есть чувство тайны. А всякий, у кого есть чувство тайны, в каком-то смысле религиозный человек.

Эта ваша мысль нашла какое-то отражение в пьесе, которую вы будете ставить в РАМТе?

В этой пьесе есть еще одна интересная мысль и перспектива. Касающаяся понятия «норма». Вы заметили, что после революции в России появилось выражение, не свойственное другим языкам? Вы на вопрос «Как поживаете?» отвечаете «Нормально». Что это значит? Какова норма «поживания»? Это началось со времен Ленина и начала планирования. У Чехова я нигде не нашел употребления слова «нормально». Есть в демократическом обществе некое среднестатистическое, а все выдающиеся люди — не нормальны. Потому что они не средние. В чем-то они превосходят средних, но при этом у них есть какие-то неожиданные недостатки. В пьесе «Доказательство» нобелевский лауреат в области математики — клинический шизофреник. Если оказывается, что сумасшедший гений может предложить что-то человечеству, хотя на первый взгляд он для общества — только помеха, над этим надо задуматься. В повседневной речи мы говорим о нормальном как о чем-то хорошем. А может, не надо так смотреть на вещи? Может, надо осознать, что в обществе есть место и для тех, кто выходит за рамки нормы?

Вы производите впечатление как раз очень нормального, здорового, спокойного, сбалансированного человека. Вы себя считаете ненормальным?

Ну посмотрите: если я — кинорежиссер, скажем, довольно успешный, а у меня при этом только одна жена — это ведь уже ненормально! Это, конечно, шутка. Я понимаю, что творчество — это исключительное благо. Если кто-то чувствует в себе способность к творчеству, это уже не среднестатистический человек. Средняя статистика не дает этого блага всем. И это уже и мое счастье, и мое несчастье. Потому что с этим нелегко жить. Если кто-то меня спрашивает, что стоит за этой энергией…

… очень позитивной…

… за этим стоит огромный страх. Чтобы не рассыпаться. Чтобы не упасть. Потому что я видел, как люди вокруг меня падали — во время войны, во время сталинизма — под нажимом общества, под нажимом политики, под нажимом насилия. Очень легко в жизни распасться человеку на куски. А я всю жизнь с этим боролся, чтобы остаться собой. Распад — это нормальная тенденция. Мы все умрем — это распад. Но до этого момента для меня жизнь — противоположность распада. И поэтому я не заигрываю с жизнью, как многие художники имеют смелость это делать. Тот, кто принимает наркотики, ни в чем не ограничивает себя, он, конечно, идет на гигантский риск. И жертв этого риска я постоянно вижу вокруг себя. Поэтому я пробую оставить впечатление человека, который абсолютно созвучен себе. И в этом смысле я — нормальный.

Вы актеров РАМТа, которых отобрали для спектакля, на несколько недель увозите в Польшу. Зачем?

У меня большой дом, они будут там репетировать. Главное, чтобы они вырвались из своего окружения и две-три недели посидели за границей, в лесу, и спокойно работали над текстом, чтобы общение было наиболее полным — с утра до вечера.
А за две недели перед премьерой, когда пьеса уже будет готова, приедем работать в Москву. Кроме актеров приедут еще и студенты, в том числе из Санкт-петербургской академии театрального искусства, где я — почетный доктор, чтобы наблюдать за нашей работой. Я бываю у них раз в несколько лет, это в какой-то степени мой долг. В Москве я преподаю более регулярно — на высших режиссерских курсах. Я так уже работал раньше, это мой метод работы, которым я очень горжусь.

15 марта 2010,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация