Москва
Москва
Петербург
Отцы. Интервью с Дмитрием Дюжевым и Виктором Сухоруковым

Отцы. Интервью с Дмитрием Дюжевым и Виктором Сухоруковым

«Остров» Павла Лунгина, разыгранный Петром Мамоновым, Дмитрием Дюжевым и Виктором Сухоруковым, — пожалуй, главный русский фильм года, независимо от того, какую кассу он соберет в прокате. Александр Великанов объяснил, почему так считает журнал Time Out. Анна Федина поговорила с Дмитрием Дюжевым, а Кирилл Алехин — с Виктором Сухоруковым.

Когда отшумят блокбастеры и забудутся проходные комедии, окажется, что «Остров» каннского лауреата Павла Лунгина — самый выдающийся русский фильм этого года. Он вообще как будто не из нашей реальности. И дело не в том, что в фильме показана жизнь монастыря на одном из Соловецких островов — прямо скажем, не самая любимая современным кино тема. Больше всего в этой картине поражает приятное послевкусие и жажда жизни, с которой выходишь после просмотра, — привести душу в такое состояние не каждый сможет, даже пойдя в церковь и покаявшись.

Сюжет фильма прост, как и положено притче. В прошлом совершивший убийство аскет Анатолий (Петр Мамонов) истово верует и замаливает грех, исцеляя больных, изгоняя бесов, испытывая молодого отца Иова (Дмитрий Дюжев) и возвращая на истинный путь веры настоятеля отца Филарета (Виктор Сухоруков). И, конечно, будет прощен.

«Остров» - это бенефис Мамонова. В его исполнении старец Анатолий — не благостный святой, а противоречивый персонаж, смущающий своим поведением не только братьев-монахов, но и зрителя. Так что первые полчаса фильм смотрится антиклерикальной сатирой на канонический образ православного священника. Дюжев, играющий попа-толоконного лба, и Сухоруков, в роли уставшего от всего настоятеля, своим появлением в кадре только оттеняют величину героя Мамонова.

Сухоруков говорит, что в сценарии «Острова» три священника были равноправными персонажами, но Лунгин перетряхнул историю и вытащил на первый план отца Анатолия, пожертвовав некоторыми удачными сценами с отцом Иовом и Филаретом. Отчасти поэтому, готовя материал по «Острову», мы дали высказаться только Дмитрию Дюжеву и Виктору Сухорукову Уверены, что Петр Николаевич Мамонов не обидится, — своей ролью в «Острове» он сказал гораздо больше, чем мог бы в любом интервью.

Сейчас очень мало пьющих актеров. Особенно среди молодежи



Анна Федина: Что вы чувствовали, поднимая в финале «Острова» на гору крест? Вы помнили в этот момент о библейских событиях?

Дмитрий Дюжев: В фильме мой герой, отец Иов, еле терпел выходки юродивого отца Анатолия и только после его смерти понял, что все время, образно говоря, был на испытании и что все это делалось ради того, чтобы отец Иов умерил свою гордыню и пошел по пути смирения. Потому что путь к смирению — путь к святости.

А.Ф.: Среди всех героев, которых вы переиграли, кто, по-вашему, наиболее близок к герою нашего времени?

Д.Д.: Наверное, сначала нужно понять, кто этот герой. А современникам всегда сложно ответить на этот вопрос. Сейчас появилась некая формация новой России, но ответственно определить, кто именно сегодня является героем, я не берусь. Могу только сказать, каким мне бы хотелось его видеть: русским, православным, борющимся за справедливость и защиту народа. Потому что сейчас очень много идет разговоров о толерантности, примирении вероисповеданий и терроризме, но, может быть,это тоже имеет отношение к дележке каких-то благ.

А.Ф.: Насколько ваши детские представления об актерской профессии совпали с тем, что вы сами пережили?

Д.Д.: Я, как сын актера, с детства изнутри профессию видел, но жизнь за последние 20 лет сильно изменилась, поэтому изменились и условия, в которых работают актеры. Если раньше почти не было кино и актеры жили только театром и нередко выпивали, то сейчас очень мало пьющих. Особенно среди молодежи. Организм артиста постоянно должен быть наготове, потому что нередко работа в театре пересекается со съемками в кино и на телевидении. Надо уметь вовремя сконцентрироваться и выдать качественную работу. Так что вести распущенный образ жизни просто не получится.

А.Ф.: А как вы живете с недавно приобретенным статусом кинозвезды?

Д.Д.: Устал от желтой прессы. Вот я пошел смотреть квартиру, чтобы, может быть, если все сложится, ее купить. На следующий день вышла статья: «Мы поздравляем Дмитрия с покупкой квартиры!„. А я после этого иду в мэрию со словами “Помогите мне купить квартиру и получить прописку. Ну нет у меня таких гонораров„. А они мне в лицо газету: “Так вот же, вас уже поздравили с покупкой. Что же вы от нас еще хотите?„ Это называется западло. С другой стороны, статус звезды дает тебе возможность выбора: тебе могут предложить какой-то иной материал.

А.Ф.: Как по-вашему, известность обязывает строже к себе относиться, ведь есть шанс, что поклонники будут повторять поступки звезды? Или актер, как и остальные, имеет право на слабости?

Д.Д.: Ответственность, конечно, есть. Станиславский говорил, что уважение актера к театру должно проявляться не только внутри театра, но и в его личной жизни. Актер несет имя театра и вообще своей профессии. А так как ты не можешь оставаться незамеченным, ты уже не имеешь права позволить себе какие-то излишества.

А.Ф.:И чего вы себе не позволяете?

Д.Д.: Выпить лишнего, вести себя несобранно. Ты постоянно ловишь на себе изучающие взгляды, поэтому ты должен своими словами и поступками нести какую-то мысль. И хорошо бы, чтобы это была мысль светлая, нужная людям.

А.Ф.: Как же вы расслабляетесь?

Д.Д.: Никак. Даже за границей забыть о контроле не получается, потому что везде находятся люди, которые видели фильмы с моим участием. „Бригаду“ на несколько языков переводили, и я в Бельгии, Германии, Англии и Америке встречал местных жителей, которые знали этот сериал.

А.Ф.: А спрятаться от всего этого не хочется? Вы как-то несколько дней прожили в монастыре, не по этой ли причине?

Д.Д.: Нет, скорее дело было в желании осознать, к чему мы стремимся, зачем живем. Чем ближе ты к таинствам, исповеди и причастию, тем менее страшно переходить в иную, вечную жизнь.

А.Ф.: Вы уже задумываетесь о том, как будете переходить в вечную жизнь?

Д.Д.: А ты не думаешь о том, что сегодня не доедешь вечером до дому?

А.Ф.: Все возможно, но…

Д.Д.: Так вот — „все возможно“ — ты не ответишь на суде перед Господом Богом, когда Он спросит тебя: “Ты же знала о смерти. Почему ничего не сделала, чтобы к ней приготовиться?„ Незнание закона не освобождает от Страшного суда.

А.Ф.: Вы руководствуетесь такими же принципами при выборе ролей?

Д.Д.: Конечно, я за все несу ответственность.

А.Ф.:А как же ваши работы в „Бригаде“ и „Жмурках“?

Д.Д.: Мы же понимаем, что существуют и такие люди. Если тебя интересуют деньги, самоутверждение, личное благо, то можно дойти и до такого состояния. И в фильмах мы смеемся над этими людьми.

А.Ф.: Как вы относитесь к насилию в кино и на телевидении, которого, по распространенному мнению, сейчас слишком много?

Д.Д.: Я бы, может быть, даже больше показывал передач и фильмов о наркомании, преступниках и жестокости. Это очень полезно действует, особенно на молодые организмы. Как отрицательный пример, конечно же. Побывав однажды в обезьяннике, человек не захочет туда попасть второй раз.

А.Ф.: При этом все ваши антигерои очень обаятельные люди.

Д.Д.: Они и не должны быть неприятными, зритель же тогда не будет на них смотреть. В любом случае „Бригада“ и „Жмурки“ - это нравоучительные истории. Мы видим, чем закончили эти люди и каковы были их ценности. Главное — вовремя одуматься. Я знаю людей, которые вели себя подобно моим героям, но в какой-то момент почувствовали, что их окружают ангелы. И если ты не хочешь признавать этого ангела, он ходит за тобой и плачет. А может быть, за тобой ходит чертик, и это тоже нужно осознать.

А.Ф.: Кто за вами ходит?

Д.Д.: У меня… да… и ангелы, и чертики, все
со мной…

А.Ф.: Нестрашно брать на себя ответственность в таком, прямо скажем, не слишком преклонном возрасте учить других людей жизни?

Д.Д.: Учат же людей выпускники пединститута. Но я бы не сказал, что я учу людей. Я показываю зрителям хороший или плохой пример. Это единственное оправдание актерской профессии перед православием.

Тоска не прибавляет ни здоровья, ни друзей, ни денег



Кирилл Алехин: Говорят, что у Павла Лунгина есть особая манера работы. После команды „Мотор!“ он засыпает, актеры начинают импровизировать — ну и в кадре появляется жизнь.

Виктор Сухоруков: Вы не первый, кто мне рассказывает эту историю. Но я ее не могу подтвердить. На съемках „Острова“ Лунгин не спал. Как Лунгин мог спать, когда он сам не мог разобраться, как снять эту историю? Сняв четверть фильма, он вдруг кидает все в корзину, приходит на своих коротких ножках, весь такой упакованный в телогрейки и шубы-дубленки, и, заикаясь, говорит: „Я нашел кадр!“ И мы все начинаем сначала. Какая может быть дрема?

К.А.: Все пытаются вас раскусить: на сцене вы — шут, а по жизни-то как? Пока разоблачение не удавалось. Начну с изнанки: где вы живете?

В.С.: Рассказываю. Недавно меня начали спрашивать: “Ты где настоящий, а где нет? Ты играешь роль или как?„ Я поначалу даже оскорбился. Это что же, у меня лица собственного нет? Но после обрадовался тому, что не могут во мне разобраться собеседники. Если я все о себе расскажу, ко мне уже никто не придет. Пока есть у людей интерес ко мне — я живу. Вот недавно приехал из экспедиции, а меня соседка встречает: “Совсем вы здесь не живете…„ “Как не живу? — говорю. — Живу!„ — “У вас окна-то все время погашены…„ И я удивился тому, что, оказывается, они следят за тем, горит ли свет в квартире Сухорукова! Как людям хочется впрыгнуть в это окно, войти в эту дверь! И я ее открываю: заходите. У меня очень аскетичный, чистоплотный дом. Когда я уходил из той жизни под названием Петербург, я не взял с собой ничего…

К.А.: По легенде, в Москву на ПМЖ вы вернулись совсем без вещей.

В.С.: Да какие легенды! Я взял с собой ковер, который мне на 50-летие подарил Олег Меньшиков, и подушку. Я долго копил деньги на квартиру в Москве, мне помогли ее купить, отремонтировать, и вот после ремонта стоит огромная квартира… Пустая! Я настолько ничего не взял, что, даже когда мне понадобился штопор, чтобы отпраздновать переезд, штопора не было! Мы пили водку за мое здоровье прямо на подоконнике. Я месяц спал на этом ковре, укрываясь пуховиком. Я решил, что в Москве начну с начала. В московской квартире — все новенькое. Ложка, вилка, ножик, дверь, почтовый ящик… Сегодня меня спросили: а как у вас оформлена спальня? Рассказываю, что у меня огромный сексодром, и первое, что я вижу, открывая глаза, это фотопортрет улыбающегося всеми мышцами человека на стене. Угадайте, кто это.

К.А.: Вы?

В.С.: Я! Я просыпаюсь, смотрю на себя улыбающегося и сам улыбаюсь: это физическое упражнение. Не тоскуй, потому что тоска не прибавляет ни здоровья, ни друзей, ни денег. Ну вот в связи с фильмом „Остров“ я стал часто рассказывать о чудесах. Мы случайно встретились с Петром Мамоновым в одной незаконченной киноистории. Фильма не произошло, но мы с Мамоновым сдружились, нашли общие темы. И когда через десятилетие случилась очередная работа Лунгина и Мамонова —
фильм „Остров“ - Петр говорит: „Вызывайте Сухорукова!“ Павел Семенович был в сомнениях: “Да какой он монах, окстись!„ И Мамонов шепотом объясняет: „Вы его не знаете“. В результате я впервые за много лет жизни прохожу кинопробы, потому что я очень хотел сыграть эту роль. Чувствовал, что, если я роль схвачу, у меня будет возможность показать еще одного Сухорукова — благостного и умиротворенного, без истерик и вздрагивания телесного… Это тоже Сухоруков. Такой, какого вы не знаете и знать-то не хотите, потому что когда меня спрашивают об аптеке, унитазе, о спальне — это не Сухоруков. Это некие обывательские условия существования.

К.А.: …которые формируют личность.

В.С.: Как они могут формировать личность? Зубная паста не формирует человека, и отсутствие пасты не формирует. И то, чем холодильник забит, не формирует. У меня там сейчас стоит пять бутылок коньяка, но Сухоруков не пьет этого коньяка!

К.А.: А что формирует этого человека?

В.С.: Люблю рыбу. Пирожные. Сластена до неприличия! Давным-давно бросил пить: устал, выпил свою цистерну… Зачем его
расшифровывать, этого Сухорукова, если он так прекрасно существует в профессии? Пятнадцать лет назад я играл в „Бакенбардах“ фашиствующего лидера группировки. Сегодня вдруг сыграл монаха Филарета. Какой путь блистательный! Что из себя представляет Сухоруков? Одержимость. Жертвенность. Терпение. Непредательство. Для меня это как программа жизни.

К.А.: Жертвенность, терпение?.. Все это как-то невыгодно.

В.С.: Я отказался в свое время от участия в бондиане, потому что у меня были здесь обязательства. Жертвенность в том, чтобы уметь отдавать, чтобы не жадничать. Пройдет немного времени, и я, отказавшись от Бонда, сыграю Павла. И сегодня я часто выбираю, может быть, меньшее. То есть вместо пятерки беру рубль. Но знаю: послезавтра у меня этот рубль вырастет до десяти. По ролям это так: мастеру я предпочту дебютанта, потому что за ним — будущее. Мне в этом году 55 лет, в фильмографии — 55 фильмов. Меня спрашивают: а какие любимые? Да нет любимых, есть значимые! И я выбираю те, в которых мне было тяжело, — это “Комедия строгого режима„, “Про уродов и людей„ и “Бедный, бедный Павел»… Сегодня я могу добавить к ним фильм «Остров». Потому что я там впервые сыграл усталость. Открыл для себя нового себя. Вот он какой, Сухоруков: открывать и открывать! Сухоруков суть сто дверей!

К.А.: Красиво говорите.

В.С.: Открывайте эти двери. Я не против.

К.А.: Люди к шестому десятку уже успокаиваются. А вы — нет, из вас энергия бьет. Вот все и пытаются выяснить: в чем секрет?

В.С.: Нет тут секрета. Просто они уже успели накататься на карусели, а я опоздал.

К.А.: Наверстываете?

В.С.: Люди моего поколения обрюзгли, они все дедушки и бабушки. Я отличаюсь от ровесников поведением, но только потому, что всегда опаздывал. А опаздывая — моделировал свою жизнь не так, как надо бы. Все время сбой, сбой, сбой! — и вот этот сбой уменя уже на биологическом уровне. Родился, женился, дерево посадил… Нет этой программы в моей жизни только потому, что я все время догонял. И оказывается, мое отставание задержало старость, а остальные
быстрее приблизились к могиле. Я не знаю, чем у меня все закончится. Может, в один момент скукожусь. Задеру ногу, чтобы сделать шаг, — и рухну. Но мне это уже не важно, мне главное — что я сегодня «смастерился», удался. Что мне еще надо?

20 ноября 2006
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация