Москва
Москва
Петербург
Единственным источником благодати в этой ситуации является Бог

Единственным источником благодати в этой ситуации является Бог

Иконы стали разменной монетой в играх государства и церкви.
Передача иконы Торопецкой Божьей Матери (ХII—XIV вв.) из Русского музея в только что отстроенный новый храм Александра Невского в подмосковном поселке Княжье Озеро спровоцировала очередной скандал между сотрудниками музеев и представителями РПЦ. Прокомментировать ситуацию мы попросили старшего научного сотрудника Третьяковской галереи Левона Нерсесяна, грудью вставшего пару лет назад на защиту «Троицы» Андрея Рублева.

Насколько я понимаю, несмотря на призывы к диалогу между сотрудниками музеев и церковью, компромисс сегодня невозможен?

А разве нам предлагают компромисс? Пресс-секретарь Московской патриархии господин Вигилянский называет музейщиков «хранителями краденого» и требует вернуть «плененные иконы» их «настоящим хозяевам». Его агрессивные высказывания в адрес сотрудников музеев, в которых эти иконы были в свое время спасены, — довольно дико звущащие в устах «духовного лица» — можно было бы, конечно, «списать» на индивидуальный темперамент этого господина. Страшно, если он действительно выражает позицию Патриархии «как она есть», — получается, что церковные служители хотят, чтобы их воспринимали сегодня как агрессивных братков, которые готовы устраивать «разборки» и «ответные наезды» для того, чтобы отстаивать свою «сферу влияния». С другой стороны, министр культуры Авдеев уже рассказывает направо и налево о готовящихся массовых передачах икон из музеев в храмы и при этом откровенно врет сначала руководству страны и Патриарху, а потом и в эфире радио «Эхо Москвы», что на заседании экспертного совета, на котором рассматривался вопрос о передаче Торопецкой иконы Божьей Матери, присутствовали сотрудники Третьяковки и реставрационных мастерских Научно-реставрационного центра им. И. Э. Грабаря. Хотя то, что это неправда, очевидно из стенограммы этого заседания. Сама стенограмма эта, кстати, — прекрасный пример того, как у нас теперь достигаются «компромиссы»: сначала все высказывают сомнения по поводу возможности перемещения иконы, которая находится в весьма плачевном состоянии, а потом голосуют за передачу ее на полгода в новый храм. Я не понимаю, состояние иконы улучшилось за время проведения этого совещания? Понятно, что музейщикам просто выкрутили руки — о каком разумном диалоге тогда может идти речь?

Понятно, что передача этой конкретно иконы произошла неэтично, некорректно…

…и, по существу, противозаконно (при внешнем соблюдении легитимной процедуры)…

Возникает главный вопрос: а зачем это было сделано?

Когда встал вопрос о предоставлении на три дня «Троицы» Андрея Рублева в Троице-Сергиеву Лавру для участия в праздничном богослужении — мотивация была вполне понятна. Икона действительно происходит из Троицкого собора и была исполнена именно для него. О мотивах, которыми руководствовался «православный предприниматель» Сергей Шмаков, можно только догадываться. Известно, что сам он происходит из Торопца, где считается (и надо честно сказать — не без оснований) главным местным патриотом-благодетелем. Возможно, построив под Москвой элитный коттеджный поселок и новый храм, он решил совершить еще и подвиг благочестия, «освятив» этот храм присутствием святыни, которая в свое время почиталась в его родном городе. Если это так, то перед нами — элементарное невежество, извинительное для рядового верующего. Нет такого «православного» учения, согласно которому эта конкретная доска и эти конкретные краски обладают какой-то особенной «благодатной силой» (или «энергетикой», как выразилась одна из прихожанок храма в Княжьем Озере), да еще, к тому же, способной передаваться окружающим предметам. Единственным источником благодати в этой ситуации является Бог, а единственным поводом к ее проявлению — чистая и искренняя молитва, которая может быть произнесена перед любой иконой или даже вовсе без всякой иконы. Другой вопрос — как получилось, что просьбу конкретного бизнесмена настолько мощно поддержали государство и церковь в лице Патриарха, что солидная музейная общественность на уровне директоров музеев не смогла в этой просьбе ему отказать?!

Видимо, нынешние власти ощущают сильную потребность в государственной идеологии тоталитарного образца и рассчитывают в этом вопросе на поддержку церкви…

Ну да. Мол, вы свом авторитетом будете поддерживать наше «мощное государство», объявив его прямым наследником «Святой Руси», а мы вам создадим режим наибольшего благоприятствования, вернем храмы и земли, а заодно — побольше реликвий. Не думая о том, сколько времени они проживут после своего возвращения. Таким образом, иконы становятся разменной монетой во взаимоотношениях государства и церкви. При этом у нас пытаются создать иллюзию, что существует некое «широкое общественное мнение» в поддержку их возвращения. Создать подобное мнение нетрудно — достаточно несколько раз уверенно произнести с экранов телевизоров: «Икона должна быть в храме!», и обыватель, который не имеет привычки ходить ни в храмы, ни в музеи, будет при этих словах согласно трясти головой, как китайский болванчик.

Манипуляция общественным мнением…

Причем довольно опасная. А передача реликвий… очень не хочется так думать и говорить, но я боюсь, что они нужны церкви прежде всего для того, чтобы на них зарабатывать — причем не только авторитет (который можно было бы заработать совсем другими путями), но и вполне конкретные деньги. Еще раз повторю — мне очень не хочется так думать, но я вижу то, что я вижу. Я вижу, например, что в городе Пскове есть два десятка пустующих церквей, и ничто не мешает использовать их по прямому назначению. Тем не менее псковский владыка просит вернуть ему именно Мирожский и Снетогорский монастыри. Почему? В храмах этих монастырей сохранились древние фрески, состояние которых не предполагает никаких богослужений с возжиганием свечей или присутствия большого количества народа. Там нельзя даже одновременно открыть обе двери в притвор — наружную и внутреннюю. Но эти храмы — главная местная достопримечательность, через них проходит туристическая тропа, которую можно превратить в паломническую. Со всеми вытекающими отсюда «материальными» последствиями. А теперь объясните мне — внятно и доходчиво, — почему церковь требует именно эти храмы, а не другие, тоже древние, но без особенных достопримечательностей. И я немедленно признаю, что я — «клеветник» и с позором уползу под плинтус.

А почему музейщики молчат о том, что существуют и печальные последствия таких необдуманных передач древних икон?

Вы имеете в виду икону Боголюбской Божьей Матери XII века, которую в 1992 году (время, как вы помните, было смутное) передали в Успенский собор Княгинина монастыря? Всего через 17 лет (песчинка по сравнению с веками) икона вернулась в музей с грибами, плесенью и практически необратимым отставанием грунта и красочного слоя — и сейчас реставраторы просто не знают, как взяться за ее восстановление. Можно было бы считать этот случай единичным, но для каждого здравомыслящего человека это повод задуматься и задать себе вопрос: что лучше — сохранить неопределенно-долгое время безнадежно больную икону в музее или вынести ее наружу, чтобы через несколько лет «правильного использования» вынести ей смертный приговор?

14 января 2010
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация