Москва
Москва
Петербург
Я занят не наукой, а журналистикой

Я занят не наукой, а журналистикой

8 декабря в книжном магазине «Москва„ Леонид Парфенов представит третью часть проекта “Намедни», посвященного 1980-м.
Ваш метод ставить в один ряд по значимости трусики «неделька» с покушением на папу римского и падением Берлинской стены наверняка вызвал недовольство академических историков?

Во-первых, они не в одном ряду. Во-вторых, ну и что? Я же не наукой занят, а журналистикой…

Вас принято называть популяризатором, а популяризация предполагает, что вы академическое знание преобразуете в общедоступное.

Это их дело, как меня называют. Мое дело — делать то, что считаю нужным. Кто-то к этому отнесется как к популяризации. Много людей говорят, что «Намедни» нужно читать вместо учебника, потому что это интересно. Я считаю, что нельзя — учебник делается по-другому. Почему-то высшая похвала книжке — посчитать ее учебником. Но ведь про историю можно узнать не только из учебника. Люди все что угодно могут знать о Наполеоне и войне 1812 года, а лицо они представляют Стржельчика из фильма Бондарчука «Война и мир». Для меня такой взгляд ясен. А историки возмущаются.
Видимо, часть из них выросла на классовой истории, которая предполагает могучую поступь сменяющих друг друга социально-экономических формаций. А в мире, кстати, очень распространено мнение, что на человека одновременно влияют и Пражская весна, и мини-юбки. Если применительно к феномену бурных 1960-х, то оба эти явления — часть свободы того времени. Как правило, настороженно относятся к этому методу люди, которые никакого своего подхода предложить не могут и настаивают на усредненной скуке.

В таком случае вы сами как бы описали предназначение томов «Намедни»?

Какое угодно. Кто-то говорит, что это coffee-table book. Кто-то относится аж как к учебнику. Кто-то считает профанацией. Кто-то говорит: «Ой, как хорошо — все вспоминаешь». Кто-то: «Я ничего этого не видел, а тут понимаешь, что это значило для людей». Я предлагаю продукт, не адресуя его узко кому-то. На телевидении это называется «от пионеров до пенсионеров». Книгу можно читать подряд, а можно открыть, перелистнуть, вернуться, тут зацепила фотография: «Ой, я такую вещь у бабушки видел», там обратил внимание на заголовок, здесь тема.

Поскольку 1980-е ближе, то, видимо, вам должно было быть удобнее собирать материал для этого тома…

Предметы везде одинаково трудно собирать — никто ничего не хранит. А фотографии проще, потому что официальные съемки АПН (нынешнее РИА «Новости»), ТАССа (нынешний ИТАР—ТАСС) по сравнению с 1960-ми, в которых все выглядело так, как должно было, а не как было на самом деле, — уже не единственные и даже не главные источники. А главное — для публики третий том проще.

Потому что все помнят?

Не только. Вот, например, что получилось с 1960-ми: я ни разу не подписывал книгу с просьбой «Напротив 1965 года припишите что-нибудь — я тогда родился». С 1970-х это пошло уже повально. Думаю, с 1980-ми — тем более. Дело в том, что в 1960-е родились люди, большинство из которых не понимают, как книга может стоить 40—45 долларов. Это тоже проблема. «Для кого же это предназначено?» — возмущаются они. Но это такой формат — такая книга не может быть на плохой бумаге, маленького размера, без иллюстраций. Тут небольшие тексты, иллюстрации и заголовки — едины. Это все мое: я это верстал, отбирал фотографии, сидел с очень терпеливыми дизайнерами Agey Tomesh. Для меня эта книга только в таком формате существует. Вы все-таки привыкли говорить на телевизионном языке. С переключением на книжный формат у вас не возникало сложностей? Я нашел способ себя телевизионного чуть-чуть трансформировать в смысле текста. Для меня это тумблеры какие-то, которые нужно переключать. Это, конечно, очень разные сферы, но все же это соседние грядки одного огорода.

ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация