Москва
Москва
Петербург
Марк Тишман: «Я был лысым, с белыми бровями и ресницами»

Марк Тишман: «Я был лысым, с белыми бровями и ресницами»

Дуэт Марк Тишман — Нонна Гришаева — одни из лидеров проекта «Две звезды», и разобраться, кто из них профессионал, а кто любитель, совсем не просто.
Вы, наверное, второй лингвист в нашем шоу-бизнесе. Первый — Максим Галкин. Зачем вы променяли такую замечательную профессию (и востребованную!) на то, что принято называть «гадюшником»?

Галкин закончил филологический факультет МГУ, а я — факультет иностранных языков, так что не знаю, можно ли считать меня полноценным лингвистом. Да и учеба в университете, честно говоря, — всего лишь отмазка для родителей. Они ни за что бы не отпустили меня из Махачкалы, если бы я им сказал, что хочу выступать на сцене. И денег бы не дали. А поскольку к тому времени я успел уже полгода пожить в США (по обмену), очень прилично знал английский язык, что в 1996 году встречалось не так уж часто, да и школу закончил с золотой медалью, то получение «приличной», по их мнению, профессии открыло мне путь в Москву. Правда, университетские годы вспоминаю, как чью-то чужую жизнь. А вот в «гадюшник» меня действительно тянуло с детства, так что уже на третьем курсе я стал брать уроки вокала. Хотя сейчас в шоу-бизнесе я чувствую себя если не изгоем, то посторонним.

Почему?

Вот, скажем, проект «Две звезды» — это ведь не вполне шоу-бизнес, просто классное телевизионное шоу, в котором принимают участие замечательные артисты: Гришаева — моя драгоценная партнерша, Дима Харатьян, Дима Певцов — люди, имеющие условное отношение к шоу-бизнесу. В их компании мне комфортно и уютно. Это ведь не тот «гадюшник», который вы имеете в виду.

Что важнее для шоу-бизнеса — деньги, связи, везение? И какое место в этой системе координат занимает талант?

Деньги и связи крайне важны. Хотя в моем случае не было ни того, ни другого. Конечно, какими-то связями за годы учебы я успел обрасти — например, подружился с Андреем Фоминым, но эта самая большая моя связь в мире шоу-бизнеса ровным счетом ничего не значила. Везение? Как упертый я ходил на кастинги, но мне не везло: неудачи меня расстраивали. Я понимал, что должна быть какая-то лазейка, люди ведь тоже не дураки, они не будут слушать картонных безголосых артистов, и я знал примеры, когда именно талант помогал пробиться. Так что надежды я не терял и поступил в ГИТИС. И потом даже серьезно думал начинать карьеру в театре. Знаю, что на дипломный спектакль нашего курса — а это был мюзикл, — приходил Марк Захаров. Мне передавали, что он готов меня посмотреть.

Вы отказались от возможности попасть в «Ленком»?

Это решение далось нелегко. Я действительно хотел выступать именно на эстраде. Кроме того, будучи новичком, я наверняка затерялся бы в этом звездном театре. Так что я продолжил поиски лазеек: вел какие-то прямые эфиры на музыкальных каналах и пытался пробиться на конкурсы молодых исполнителей — «Фабрику» и «Пять звезд». Как видите, благодаря Константину Меладзе мой план сработал.

Так что до эстрады вы добрались не зеленым юнцом, у которого ветер в голове гуляет…

Да, многие к 30 годам уже заканчивают свою карьеру. Всем ведь известно, как создаются мини-звездочки — мальчиков и девочек сбивают в группы или дуэты… Что рекламируют на музыкальных каналах — прокладки, средства от прыщей, антиперспиранты и презервативы, то есть то, что в первую очередь необходимо в период полового созревания. Такими же должны быть и артисты — кумиры для тинейджеров. К 30 они уже выходят в тираж и никому не нужны. Но на мое счастье Первый канал и Константин Меладзе решили сделать продукт, рассчитанный на более широкую аудиторию. И на «Фебрике-7» мне нашлось место. Хотя были среди нас и тинейджеры…

Как все-таки ваше лингвистическое ухо воспринимает тексты, которые нравятся публике? Вы ведь сами себе пишете и тексты, и музыку, сильно ли приходится себя ломать?

Был период, когда казалось, что жанр хорошей песни умирает.

А что вы называете хорошей песней?

Я обожаю Стинга и позднего Челентано. Мне очень нравятся лучшие песни Пугачевой, которая, кстати, исполняла и стихи Цветаевой и Мандельштама. Константина Меладзе я считаю гением поп-музыки, может быть, покруче Элтона Джона. Сам я сочиняю без оглядки на вкусы публики. А вот в процессе шлифовки текста или аранжировки музыки иногда приходится идти на какие-то компромиссы. Но ведь это все тоже довольно условно. Сейчас моя песня «Я стану твоим ангелом», с которой я попал на «Фабрику», кажется мне наивной. А вот недавно был опыт. Песня «Вечер, холодно», которую похвалил Меладзе и даже сам ее очень грамотно свел на своей студии. Мы с ним сделали на нее ставку — нам казалось, что она взорвет радиоэфиры, а ее не разрешили поставить в эфир коммерческой радиостанции — мол, «медляк» сегодня не катит. А радио «Алла» закрутило ее до дыр.

А наоборот бывало?

Меладзе никак не мог придумать песню для Влада Соколовского и отдал ему мою «Ближе к небу» — так она оказалась самой ротируемой и принесла огромное бабло… Так что угадать сложно. Мне нравится эстетская, сложная музыка. Но с другой стороны, я боюсь как артист потерять в себе ребенка, заматереть и перестать писать легкие, простые песни. Да и композитором не могу себя назвать, потому что для меня композитор — это Верди. Я отдаю себе отчет, что большинство моих песен через сто лет и не вспомнят. Но сейчас, в повседневной жизни, они кому-то нужны. Если они спасают от плохого настроения, я счастлив.

А что вам дал опыт работы в ресторане?

Это гениальная школа жизни. Я научился обходить острые углы: надо ведь было заработать денег и не потерять при этом ни лицо, ни работу. А кроме того, это классная площадка для экспериментов, в том числе над собой. Репертуар-то довольно ограничен, и чтобы тебя не затошнило через три месяца, приходилось пробовать разные новые штуки. Я тогда впервые в себя поверил. И, кроме того, пообщался с удивительными людьми. Там играл живой джазовый оркестр, в котором работали маститые музыканты. Например, один старенький дяденька, который начинал еще биг-бэнде у Утесова. И в проекте «Две звезды» я вспомнил многие песни из своего ресторанного репертуара — «Пароход», «Эти глаза напротив». Еще мы с Нонной будем петь Иглесиаса «Натали» и «Оранжевый галстук», но это уже ближе к финалу, если дойдем. Должен сказать, что моя партнерша гораздо большая вокалистка, чем я. Недаром ее прапрадед пел в Ла Скала. У меня нет такой школы. Я скорее исполнитель в стиле Утесова, Джо Дассена или Шарля Азнавура.

Ну да, при этом вы — автор гимна «Вперед, Россия!», который похвалила даже супруга президента Светлана Медведева. Это песнь души или социальный заказ?

Это социальный заказ, который стал песней для души. Идея очень воодушевляющая — движение «Сокровища нации», которое должно открывать одаренных детей и помогать им. Когда ко мне обратились с просьбой поучаствовать в этом проекте, я находился на гастролях в Прибалтике, сидели с компанией вечером в ресторане. В какой-то момент в голове что-то щелкнуло — подошел к роялю и наиграл мелодию. Песня родилась за полтора дня и получилась неказенной, с человеческим лицом. Мне не стыдно. А кроме того, я действительно люблю свою страну. Я, конечно, не чистокровный русский — у меня бабушка еврейка, родилась в Румынии, на территории Украины попала в концлагерь, который освободила советская армия. Всю жизнь она боготворила эту страну. И меня так воспитала.

Кстати о детстве. Обычно люди, которые учились в музыкальной школе, потом говорят, что у них его просто не было.

У меня все наоборот. Музыкальную школу я динамил со страшной силой. Особенно сольфеджио. Меня даже перевели на хоровое отделение, которое считалось отделением для даунов — там собирались неудачники, которые ни на что другое не годились. Да и школу общеобразовательную я закончил «рекламно».

Это как?

Учителя меня тянули за успехи в самодеятельности.

Значит, золотая медаль — липа?

Отчасти. Я действительно поздно прочитал первую книжку, и то из-под палки. Помню, когда были каникулы, один час в день надо было посвятить чтению — для меня это был самый страшный час в сутках. Я хорошо знал английский и географию, все остальное — темный лес.

А производите впечатление образованного молодого человека.

Вы не первая это говорите. Я знаю свои слабые места. Например, в семье у нас не принято было слушать классическую музыку — наверстываю до сих пор. А в ГИТИСе однажды пришел на экзамен по зарубежной литературе, педагог обнаружил в моем образовании катастрофические провалы и с горечью сказал: «Марк, я-то считал вас самым умным на курсе». Было ужасно стыдно. Срочно пришлось прочитать формообразующие книги «100 лет одиночества», «Красное и черное», «Шагреневая кожа».

Надо же, недаром говорят, что внешность обманчива…

Мама рассказывает, что, когда я родился, по телевизору впервые показывали сериал «17 мгновений весны». И когда папа забрал нас с мамой домой из роддома, в гости пришла глубоко беременная соседка. Глянула на меня и в ужасе убежала. Я был лысым, с белыми бровями и ресницами, очень походил на Мюллера в исполнении Леонида Броневого. Кто мог предположить, что все не так страшно!

И теперь вы пытаетесь доказать своим родным, что не зря появились на свет?

Да нет. Мне приятно, конечно, что сумел переубедить своих родственников, которые не больно-то в меня верили. Но я в этом смысле не Чарли Чаплин, который все делал ради мамы, я что-то пытаюсь доказать в первую очередь самому себе.

ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация