Не называй меня малышкой. Интервью с Пенелопой Крус
Пенелопа Крус снимается в трех фильмах в год, претендует на звание «Индиана Джонс в юбке» и утверждает, что скачки на верблюде по марокканским пескам продлевают молодость. Эти сведения Крус получила на съемках фильма «Сахара» и поделилась ими с Time Out.

Вам понравилось сниматься в «Сахаре»?

Еще бы — ведь это мой первый приключенческий фильм! Я чувствовала себя просто Индианой Джонсом! Пришлось проделать массу совершенно безумных вещей — например, научиться ездить на верблюде.

Это сложно?

Первый раз, когда я на него залезла, я тут же завопила: «Снимите меня отсюда! Я ни за что на свете не буду этого делать!„ И потребовала дублершу. А режиссер сказал: “Нет, это одна из самых важных сцен в фильме, и здесь должны сниматься актеры„. Я побоялась отказать и начала тренироваться. И знаете, мы с моим верблюдом стали лучшими друзьями! Он даже „разговаривал“ со мной. И в конце концов я скакала рядом с поездом со скоростью сорок километров в час. Наравне с двумя мужчинами! Я ни в чем не собиралась от них отставать — боялась, что со мной будут обращаться как с „малышкой“. Моими партнерами по фильму были Стив Зан и Мэттью МакКонахи, с нами занимался замечательный тренер, и мне не хотелось, чтобы он считал, что физически я способна на меньшее, чем они.

У вас были какие-то специальные тренировки?

Три раза в неделю я занималась на тренажерах — чаще во время съемок не получалось.

Если бы пару лет назад вам кто-нибудь сказал, что вам придется ездить на верблюде, что бы вы подумали?

Ой, не спрашивайте! Такая уж у меня работа, ничего не поделаешь! Например, для съемок в следующем фильме („Бандитки“) мне пришлось учиться стрелять из пистолета. И сначала у меня тоже ничего не получалось. Все время приходится учиться вещам, за которые я бы ни за что не взялась, если б не моя работа. Возьмите все эти языки (кроме родного испанского Крус говорит на итальянском, английском и французском. — Прим. ред.)! Может, я бы не выучила их, если бы этого не потребовали роли. Но я люблю учиться. Даже в восемьдесят лет, если я все еще буду сниматься, надеюсь, мне будет чему поучиться. Это помогает оставаться молодой. Моему брату двадцать лет — помню, он очень удивился, узнав, что мне предложили роль в „Сахаре“: “Ты такая неуклюжая, у тебя не получится„. А когда увидел фильм, воскликнул: “Вау! А ты ничего!„ После „Сахары“ он перестал относиться ко мне как к девчонке.

Не опасно было сниматься в „Сахаре“?

Нет, нисколько — мы все время тренировались: если не разогреть мышцы, очень легко получить травму.

Сможете теперь врезать кому-нибудь?

Думаю, да! Нас учили применять кое-какие боксерские приемы… Но я не люблю драться — только если в кино.

Самое лучшее, что вы вынесли из фильма „Сахара“?

Приятно сознавать, что, если я когда-нибудь вернусь в Марокко, то смогу вскочить на верблюда и ускакать. (Смеется.)

Как вам удаются такие переходы: от малобюджетного испанского фильма „Не уходи“ (в России эта картина выходила только на DVD.- Прим. ред.) к масштабному голливудскому проекту „Сахара“?

Мне кажется, я способна адаптироваться к самым разным ситуациям. К примеру, на съемках „Не уходи“ у меня был очень маленький трейлер. Но ведь большой мне и не нужен!

Вряд ли разница заключается только в трейлерах. В „Не уходи“ вы сыграли совсем другую героиню.

Бывают ситуации, когда человек сознательно выбирает путь саморазрушения — из-за пережитой боли. Именно это и происходит с моей героиней: она не надеется на лучшую жизнь, считает, что не заслуживает ее. Италию (так зовут мою героиню) изнасиловал собственный отец, когда ей было одиннадцать лет, оправиться от этого невозможно. И более того — она даже нашла повод его оправдать. В книге Маргарет Маццантини, по которой поставлен фильм, Италия говорит: “На самом деле мой отец не был плохим человеком, просто он был невежественным„… Это слова дочери об изнасиловавшем ее отце! Правда, в фильме вы их не услышите.

Говорят, что в процессе подготовки к роли вы посещали реабилитационные центры и встречались с людьми, оказавшимися в подобных ситуациях.

Да. Я говорила с девушками, которым пришлось столкнуться с насилием в собственных семьях… Этот фильм изменил мою жизнь.

Как именно?

Однажды я случайно купила книгу Сэлинджера “Над пропастью во ржи» и не могла оторваться: мне казалось, что передо мной словно открылась какая-то дверь… Похожее чувство я испытала и с книгой Маццантини. Помню, как я летела в самолете, читала ее, плакала и не могла остановиться. Наверное, я очень громко всхлипывала, так, что соседи даже начали беспокоиться за меня.

Чтобы сыграть потасканную, опустившуюся женщину, вам пришлось кардинально изменить внешность…

Италия никогда не была ни у дантиста, ни вообще у врача, и даже причесывается кое-как. В том, как она выглядит, очень точно проявляется ее сложное отношение к себе — она старается выглядеть как можно хуже.

Вам пришлось сильно потрудиться, чтобы дегламуризоваться?

Да, чтобы начать выглядеть настолько плохо, потребовалось много времени! (Смеется.) Вместе с Маргарет Маццантини мы отправились по магазинам и сами купили всю одежду для роли — по доллару за свитер! В какой-то момент мои коллеги по съемочной площадке начали смотреть на меня с некоторым замешательством…

Вы любите подолгу изучать своих будущих героинь?

Да, это очень полезно и увлекательно. Иногда встречаются удивительные люди. В Англии я только что снялась в фильме «Хромофобия» вместе с Кристин Скотт Томас и Рэйфом Файнсом. Сыграла женщину, которая больна раком печени и скрывает свою болезнь, потому что не хочет, чтобы у нее отняли дочь. Я общалась с прекрасными людьми, оказавшимися в сходных ситуациях: они хотят, чтобы подобные проблемы обсуждалась как можно шире. Я предпочитаю рассказывать историю исходя из того, что видела в реальной жизни.

Расскажите, как вы снимались с Сальмой Хайек в «Бандитках». Съемки проходили в Мексике — наверняка было очень весело!

Я обожаю работать с Сальмой — ведь мы дружим уже семь лет. В «Бандитках» мы играем робингудов в юбках — грабительниц банков, которые отдают деньги беднякам. По-моему, это очень смешное кино.

А чем вы занимались в свободное от съемок время?

Мы ели. (Смеется.) Никогда в жизни я не питалась так неправильно! После того как отработаешь четырнадцать-пятнадцать часов, чувствуешь, что определенно заслуживаешь чего-нибудь жареного. И много шоколада. Мы тоннами поглощали жареный сыр, но после фильма решили: хватит, надо с этим кончать! С другой стороны, мы так много бегали и дрались, что увлечение жареным сыром по счастью обошлось без последствий…