Москва
Москва
Петербург
«Гэтсби, Дэйзи и другие — самовлюбленные трусы»

«Гэтсби, Дэйзи и другие — самовлюбленные трусы»

Тоби Магуайр о роли Ника в «Великом Гэтсби», дружбе с Ди Каприо и талантах режиссера База Лурмана.
Как вы оказались вовлечены в экранизацию «Великого Гэтсби»? Что именно вас привлекло?

— Меня позвал Лео Ди Каприо. Позвонил и сказал, что разговаривал с Базом Лурманом — тот задумал экранизацию и хотел позвать нас с Лео на роли Гэтсби и Ника. Мы встретились, все обсудили, а через год Баз прислал нам сценарий. Как я мог отказаться? Это же великая история — красивый язык, интересные персонажи, запредельные эмоции, трагедия большой, сложной любви. Драма «Великого Гэтсби» универсальна и, пожалуй, вечна — при этом действие происходит в очень интересный исторический период. К тому же Лео — мой старый друг и отличный актер, а Баз — настоящий визионер. Я всегда любил его фильмы. В свое время я даже пробовался на роль Бенволио в его «Ромео и Джульетте» и уже тогда был впечатлен им, его мощнейшей творческой энергией. Он любит нырять в материал с головой, исследовать его — поэтому, наверное, ему так легко даются эксперименты. Да и вообще, рядом с ним попросту никогда не бывает скучно.

— Сценарий чем-то вас удивил?

— Он точно передавал атмосферу книги, ее настроение, но при этом не стеснялся порой вольно обращаться с фицджеральдовским текстом. В основном мы, конечно, воссоздавали сцены, описанные в книге, но и позволили себе добавить некоторые моменты. Благодаря этому оригинальный текст ожил, заиграл новыми, по-моему, довольно интересными красками. Когда ты читаешь книгу, то представляешь себе все происходящее глазами Ника. Ты все время чувствуешь его присутствие, но каким-то образом он никогда не заслоняет собой то, что происходит вокруг, будто бы смотрит на все с определенной дистанции. Фицджеральд постоянно дает тебе подсказки — на что смотреть, что чувствовать, что принимать, а что пропускать мимо ушей, — чтобы и читатель сохранял эту дистанцию, которой придерживается Ник. Мне кажется, мы нашли способ передать это ощущение в фильме.

— Насколько сложно было передать развитие внутреннего конфликта, который переживает Ник, оставаясь при этом вроде бы всего лишь рассказчиком истории о Гэтсби?

— Ну, слава богу, или даже слава Базу, у нас были в распоряжении определенные приемы — и можно было не ограничиваться закадровым голосом. Мы добавили несколько сцен, помогающих раскрыть именно историю Ника.

— Вы для себя как объясняли, в чем важность Ника как персонажа? Что дает ему эту возможность увидеть Гэтсби таким, каким его не знает больше никто?

— Вдумчивость, мне кажется. Он писатель — очень наблюдательный и чувствительный. Мне при этом трудно рассуждать о том, каковы его чувства по отношению к другим персонажам, — в книге он говорит, что старается не судить людей. Не то чтобы он не испытывал к ним вообще никаких чувств, но ему хватает силы воли их при этом не осуждать. И вот он узнает их самые глубокие, порой страшные тайны, понимает и принимает их — но без осуждения. Для этого нужна определенная смелость, не правда ли? Собственно, перелом, который он переживает в финале, и заключается в осознании того факта, что Гэтсби, Дэйзи, Том Бьюкэнен и другие — самовлюбленные трусы, готовые в любой момент развернуться и уйти. Он же в своем роде классический персонаж со Среднего Запада — готов простить что угодно, от лжи до трусости или воровства, но не отсутствие элементарной вежливости, доброты. Я, по крайней мере, так его себе объяснял.

— Вы с Ди Каприо давно ведь не играли вместе?

— Да, но мы давно дружим, и я при этом его большой поклонник. Было здорово снова поработать вместе. Я вновь убедился в том, что, когда речь заходит о подготовке к роли, с Лео никто не сравнится. Задолго до начала съемок он заваливался ко мне с «Гэтсби», или его ранней версией — «Тримальхионом», под мышкой, и мы репетировали какие-нибудь сцены. Он вообще настоящий детектив в том, что касается исследования роли и материала.

— Каково было снимать сцену бала в поместье Гэтсби? И вообще, как Лурману удается увязывать все это вместе — двадцатые и танцевальную музыку, классику и Джей-Зи в качестве музыкального супервайзера?

— О, съемки этой сцены я еще долго не забуду. 200 человек в кадре, грохочет какая-то клубная музыка, команда так впечатлена происходящим, что многие снимают все на телефоны. И посреди этого всего — Баз Лурман, одновременно хозяин и ведущий, режиссер и эмси. Настоящее безумие! Что до музыки, то Баз пробует все — от джаза до хип-хопа. Мы чего только не слышали во время съемок. Я сам еще не знаю, что в итоге вошло в фильм, — и схожу с ума от любопытства не меньше вашего!
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация