Москва
Москва
Петербург
«Я не могла стать обычным этническим музыкантом»

«Я не могла стать обычным этническим музыкантом»

Этно-джазовая певица Марьяна Садовска о своем детстве, украинской народной песне и индийской фисгармонии.

— Это правда, что ваш отец в СССР, в 70-е годы, играл рок-музыку? Она ведь была запрещена.

— Это трудная для меня тема, потому что мой отец действительно музыкант, но я росла вдалеке от него, мои родители разошлись. В 70-е на Украине у него была группа, которая называлась «Арника», и хотя, действительно, в СССР не было рок-музыки, как мы ее сейчас знаем, они играли рок-н-ролл, а отец писал музыку, песни на слова украинских поэтов. Они пели очень актуальные, политические песни. Сейчас отец продолжает работать, записывать музыку, у него вышло несколько дисков. И отношения у нас сейчас хорошие. Но вообще меня воспитывала мама, во Львове, она художница.

— Любовь к музыке пришла к вам позже, через театр?

- Да. Я училась играть на классическом фортепиано, у меня музыкальное образование, но однажды я поняла, что не хочу быть классическим пианистом. Советская школа была, конечно, на высоком уровне, но она стремилась втиснуть музыкантов в рамки, и если ты академический музыкант… Вы, наверное, и сами все знаете…

— Очень редко академические музыканты занимаются здесь какой-то другой музыкой, помимо академической. Это как секта.

— Да-да. И вот я еще тогда поняла, что это не моя дорога. Но меня звала сцена, и как раз в то время во Львове образовался первый экспериментальный театр. Люди отошли от государственного театрального Молоха и начали делать свои спектакли. Тогда я увидела настоящий театр, живой театр, и решила, что это мой путь. А потом так случилось, что благодаря театральному проекту «Славянские пилигримы», организованному Анатолием Васильевым (на Украине целая школа его учеников), театральные актеры из России и Украины поехали на стажировку в Польшу, к Ежи Гротовскому, большому мастеру экспериментального театра. При отборе на стажировку нас попросили спеть песню — и я оказалась единственной, кто хоть как-то умел петь.

— Если говорить о вашей музыке — в ней можно услышать элементы джаза, авангарда..

— Что касается моей музыки, я думаю, что из-за того, что я росла в городе, у меня был багаж классической музыки, и в Польше я познакомилась с западной экспериментальной музыкой, с разными современными школами работы с голосом — из-за всего этого я уже не могла стать обычным этническим музыкантом. Вдобавок, мне повезло встретиться с такими людьми, как Энтони Колуман, пианист из Нью-Йорка, немецкий музыкант — с людьми, которые не любят загонять себя в какие-то рамки. Энтони часто говорит: “Я не джазовый пианист, я просто пианист!„ Или, например, Фрэнк Лондон — он ведь не очень любит, когда его называют “клезмер-музыкантом»… Эти люди не боятся переходить границы, не боятся пробовать, не боятся совмещать. Работа с ними для меня, с одной стороны, вызов, с другой — прекрасная школа, которая помогла мне перейти мои собственные границы.

— Сергей Старостин, с которым вы будете выступать в Москве, по-моему, как раз из числа таких музыкантов. Как вы познакомились?

— Фамилию Старостина я слышала давно — в Германии он хорошо известен благодаря своему джазовому трио. Но в первый раз я увидела его год назад, на фестивале, который организовали Ольга Дука в усадьбе Дунино. Мы не были знакомы, но Старостин выступал сразу после меня, и я помню, что когда увидела его на сцене и услышала его пение, поняла — вот он, мой брат по духу. Иначе не скажешь! (смеется) Такое у меня случалось лишь дважды. В первый раз я нашла сестру по духу, певицу из Израиля Викторию Ханну. Она тоже работает с традицией, с сефардской музыкой, и мы вместе даже съездили в экспедицию по Украине, по тем местам, где зародился хасидизм. Она искала там клезмер, а я изучала, как две наши традиции, сталкиваясь и переплетаясь, питали друг друга. Сергей Старостин, как и Виктория, очень глубоко работает с традицией, и не боится открывать новые двери. Это почти провокация, это вопросы, которые он задает собственной культуре. Когда слушаешь Старостина, понимаешь, как глубоко уходят его корни в русскую музыку. Но с другой стороны, музыка Старостина — авангард, эксперимент, смелый разговор. И я очень жду сейчас нашей встречи — будь моя воля, я бы работала с Сергеем вместе долго, минимум месяц. Хорошо было бы поездить вместе — чтобы он открыл мне свою Россию, а я ему — свою Украину. Жаль, что наша встреча будет такой короткой. Но я все равно очень многого от нее жду.

17 апреля 2013
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация