Москва
Москва
Петербург
Дерек Сиенфрэнс: «Вот в чем суть татуировок на лице: их не смоешь»

Дерек Сиенфрэнс: «Вот в чем суть татуировок на лице: их не смоешь»

Режиссер «Места под соснами» об отцах, детях и клетке для Райана Гослинга.
Правда ли, что на сюжет фильма вас вдохновило рождение второго ребенка?

— Да, в 2007-м, перед рождением моего второго сына Коди, я очень много думал о том, что снова стану папой, о самом понятии отцовства и родословной. Я всегда чувствовал глубоко внутри какой-то огонь — порой разжигавший мое желание сделать что-то такое, чего бы обычно я никогда делать не стал. Это очень сильная разрушительная сила, и она повлияла на мою жизнь. И я знаю, что мой отец был таким же, а до него — мой дед… подозреваю, что и все мужчины в роду до них

— Под «огнем» вы подразумеваете неутолимое беспокойство? Или же отчаянность, вечный двигатель?

— И то и другое, пожалуй… Я верю, что все мы живы сейчас как раз благодаря тому, что наши предки, чтобы выжить, вынуждены были вести жестокое, агрессивное существование. Чтобы не сгинуть, им был необходим инстинкт убийцы — и его отголоски отдаются в нас, сквозь многие поколения. Нам уже необязательно так жить, но этот инстинкт все равно в наших генах — и, думаю, многие люди транслируют его через саморазрушение и деструктивное поведение. (После паузы.) Я много читал Джека Лондона. В «Зове природы» есть сцена, в которой одомашненный волк вдруг начинает выть посреди ночи. И через этот вой зверь может прочувствовать голод и боль всех волков, что были до него. Я хотел снять фильм о том, как ты наследуешь эту боль — как она может связывать тебя с собственным прошлым, но и поглощать тебя. В то же время меня волновали мысли о младенце, чистом, невинном существе, лишенном того багажа, который ты подхватываешь с возрастом. Я думал: «Не хочу, чтобы этот разрушительный огонь передался и ему. Пусть у него будет свой собственный путь». Так что фильм действительно родился из вопросов, которыми я задавался, пока ждал появления сына на свет. Как выбор, сделанный до нашего рождения, определяет то, какими мы станем? Как нам стать самими собой, принадлежать только себе? Если мы рождены в одном племени, сможем ли мы когда-нибудь перейти в другое — или обречены быть частью его до конца жизни?

— Вас явно завораживают неприкаянные мужчины. Если посмотреть на мужа в «Валентинке» и мужских персонажей здесь, то…

— То можно сделать такой вывод, да? Да, меня невероятно интересует, как устроена мужская психика, в том числе и моя собственная. Через этих персонажей я пытаюсь понять, узнать собственные достоинства и уродства, транслировать свои страхи, фантазии и недостатки как мужчины. Но не думаю, что тут я уникален. Многих художников интересует людское несовершенство.

— Вы, надо думать, много говорили об этом с Райаном Гослингом?

— О да, и многое из того, что мы обсуждали, просочилось в фильм тем или иным образом. Есть какие-то очевидные вещи — например, когда Люк вспоминает отца и говорит, что не желает своему сыну такого детства, какое было у него самого. И более тонкие, скрытые моменты, определяющие персонажа Райана. Мы много говорили о том, что этот парень работает шоуменом — но в том смысле, в котором шоуменом является тигр в зоопарке. Ты приходишь в восторг от экзотичности этого существа с его ловкостью и татуировками. Но стоит подойти слишком близко к клетке…

— Берегись!

— Именно! Он опасен. Мы также очень хотели покрыть Люка метафорическими шрамами — чтобы каждая его татуировка отражала повод для сожаления. Вот за что я люблю татуировки. Они отлично отображают время, какой-то жизненный момент, но при этом несут в себе чувство определенного стыда. Они наколоты на твою плоть, и, оглядываясь двадцать лет спустя, ты обречен восклицать: «Я уже не тот, что тогда».

— Это особенно касается татуировок на лице героя — окровавленных кинжалов. Тебе сразу ясно: этот парень бывал в аду.

— Определенно. В первый день съемок гример нарисовала эти кинжалы на лице Райана, и он стал повторять: «Мне кажется, это надо смыть». На что я ответил: «Нет, друг, в этом суть татуировок на лице. Их не смоешь. Надо быть готовым к последствиям». Они должны говорить зрителю: несмотря на юность, Люк прошел через многое. А потом он видит своего ребенка и вынужден задаваться вопросом, как кто-то настолько испорченный, как он, мог поспособствовать появлению кого-то настолько невинного, как его ребенок. И тут у него вдруг просыпается отцовский инстинкт — и это провоцирует все остальные события фильма.
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация