Москва
Москва
Петербург
Интервью: Михаил Ефремов

Интервью: Михаил Ефремов

Больше 20 лет режиссер мечтал поставить пьесу «Шарманка».
Как нашлась пьеса?

В 1986 году О. П. Табаков послал нас, молодых актеров, в Берлин со спектаклем «Пощечина». Там знакомые моей мамы принесли мне текст «Шарманки», он был напечатан на машинке. Я его прочел. Только потом, спустя годы, я прочел всего Платонова, но эта пьеса так и осталась для меня особенной, мне даже кажется, что она серьезно отличается от платоновских романов. Она написана им за два месяца, и все в ней, в принципе, правда, несмотря на то, что выглядит это как «реальный маразм». Но Платонов мало что преувеличивает — такая была жизнь, такое было время.

Вы ведь задумывали первую версию спектакля еще в 80-е, в вашем «Современнике-2»?

В «Современнике-2» мы много говорили об этом, и я многих своих друзей просто достал этой пьесой, с Никитой Высоцким мы даже репетировали ее пару раз. Но только благодаря Галине Борисовне Волчек, которой я два года назад прочитал эту пьесу, спектакль вышел. Она дала мне шанс.

А почему спектакль не вышел тогда?

Мы сделали только первый акт, но совсем по-другому. Просто времени не хватило. Мы над нынешним спектаклем работали шесть месяцев не прерываясь, потому что это сложнейший текст, фактология, бэкграунд… Его много и он совсем не гламурен. Неактуален сегодня.

Вы говорите — неактуальный текст, а почему вам кажется важным поставить его сегодня?

Неактуален не текст, а бэкграунд. И современному человеку сейчас вдруг об этом читать и говорить — очень странно. Но мне кажется, что у нас произошла такая же переоценка ценностей, как и у людей 30-х годов.

То, что в работе над спектаклем понадобился консультант, связано со сложностью текста или с чем-то другим?

Это связано со сложностью темы и самого автора. Не совсем правильно называть это текстом, хотя и вы, журналисты, и мы, актеры, так делаем. Правильнее будет сказать — сложность поэтики автора. Он и бытописатель, и поэт одновременно. Он создает неповторимый язык. Такое ощущение, что он его на улице слышал.

А можно загнать ваш спектакль в жанровые рамки?

Жанр есть — это «реальный маразм с одним антрактом».

А по текстам Платонова видели что-нибудь?

Я видел два прекрасных спектакля — «Рассказ о счастливой Москве» и «Корову».

Как думаете, почему Платонов стал вдруг популярен в театре?

Мне кажется, приходит время Платонова, с его языком, его непохожестью на других и одновременной принадлежностью к классикам. Он говорил о болевых темах, используя свой странный язык.

Вы, говоря о себе, сказали «мы, актеры». Но сейчас вы выступаете в роли режиссера. Так кто вы на самом деле?

Когда я режиссер, я не могу быть актером. А «мы, актеры» говорю потому, что я — действующий актер и понимаю все тяготы профессии. И я как актер не смог бы работать у такого режиссера, как Михаил Ефремов!
26 мая 2008,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация