Москва
Москва
Петербург
Тайные сокровища старой Москвы

Тайные сокровища старой Москвы

Игорь Шулинский о своем любимом районе, где можно найти замок, монастырь, лютеранскую кирху и здание бывшего концлагеря.
Когда я познакомился со своей женой и она еще не стала моей женой, мы любили гулять по тихим московским переулкам. Район Трехсвятительских, Хохловки, Старосадского переулка вкупе с Малым Ивановским показался нам тогда необычайно прекрасным. Вот бы здесь жить. Это удивительно тихое место. Мало жилых домов, после шести часов людей почти не видно, холмы — спуски и подъемы…

Самое удивительное, что мечты сбываются: мы стали жить в Большом Трехсвятительском переулке в старой просторной квартире. Под нами жила удивительная женщина с оранжевыми волосами. У нее был большой кот Потап. У нас — собака Роза, заблудшая девочка ротвейлер. Роза и Потап ходили друг к другу в гости — и мы тоже. Женщина с оранжевыми волосами родилась в Старосадском переулке. Ее дедушка, еврей-выкрест, известный адвокат, занимал два этажа в прекрасном доме. Отец тоже был адвокатом. Их всех убили в 30-х годах. Наша соседка ненавидела советскую власть, и это нас сблизило. В 90-е годы дом в Старосадском пришел в негодность, его начали ремонтировать. Это был популярный трюк. Старых москвичей выкидывали на окраину, в бетонные коробки, а в отремонтированные пятикомнатные квартиры въезжали нувориши.


Наша чудесная соседка дружила с Анной Ахматовой.

Как и Ахматова, она была настоящим бойцом. В Старосадском отключили воду, свет, но мужественная москвичка не покидала своей квартиры. В результате ее переселили за полкилометра, в Большой Трехсвятительский, в дом матери Саввы Морозова. Она стала нашим гидом.


К сожалению, она умерла. Перед смертью она попросила, чтобы мы пристроили Потапа, который был вполне себе человеком. Пока мы не нашли дом этому огромному черному коту, соседка каждую ночь забиралась в наш сон. Хотите верьте, хотите нет, но это место — мистическое. В моем дворе был домик Левитана (Б. Трехсвятительский, 1, стр. 2). Он был подарен Марией Федоровной Морозовой, известной благотворительницей. Евреям нельзя было жить в Москве. Они жили в черте оседлости — километров 15 от столицы. И поэтому Левитан спрятался во дворах, можно сказать, инкогнито. Сейчас это помещение принадлежит Академии художеств, и оно в плачевном состоянии.

Окна моего дома выходили на особняк самого Саввы Морозова (Б. Трехсвятительский, 1–3, стр. 1). Когда я въехал в квартиру, там располагался детский сад, и весной, когда окна раскрывались настежь, мы просыпались от адского детского крика и неприятных командных интонаций — видимо, воспитательниц. Но вечер искупал все утренние неудобства. Мы перелезали через ограду и углублялись вместе с друзьями в Морозовский садик. О нем хочется сказать особо. Перед революцией дом с садом принадлежал семье Морозова. Он находится в треугольнике Хохловского, Подкопаевского и Большого Трехсвятительского. Здесь вырос Савва Морозов. Последний раз дом перестраивался в 1898 году архитектором Дриттенпрейсом.

Во время июльского мятежа 1918 года в особняке был штаб левых эсеров. Отсюда они обстреливали Кремль. Именно сюда затем приехал Дзержинский, чтобы арестовать Якова Блюмкина, обвиненного в убийстве германского посла Мирбаха, однако сам был взят под арест.


Интересно, о чем думал Железный Феликс, запертый в комнатке этого зеленого особняка.

Видимо, его мысли не были радостными: в 1919-м в этом доме и соседнем (где, собственно говоря, я и поселился потом) была открыта специализированная тюрьма ВЧК-ОГПУ (Покровский концлагерь), в которой содержались в основном бывшие царские офицеры.



Кстати, напротив нашего дома находилась школа 1227 (Б. Трехсвятительский, 4). Она была построена архитектором А. Э. Эрихсоном. Здесь располагалось училище при евангелической реформаторской церкви. Если б не наша соседка, мы бы не знали, что в этой школе учился Галич, с которым она была дружна.

Чем еще хорош этот кусок Москвы? В нем сохранилась преемственность. Здесь практически все осталось на своих местах. Правда, особняк Морозова в 2001 году перешел в частные руки, в 2002-м началась реконструкция. Дом изнутри был полностью ободран. Сейчас внутри дома от старины остались лишь переложенные в XIX веке своды нижнего этажа и скрытые под новой штукатуркой остатки барочных наличников. Можно представить, что они там внутри наделали. Морозовский сад был недоступен для горожан. Половина его вырублена для обустройства подземной стоянки. Жители писали в управу, требовали внести поправки в Генплан. С 12 мая Морозовский сад открыт для общего доступа, но только до вечера, т. к. управа Басманного района не знает, за чей счет обеспечить ночью охрану сада — что, конечно, странно: такая серьезная организация…


Рядом с парком, на другой стороне Хохловского, буквой «Г», оформляющей его изгиб, тянутся каменные палаты дьяка Емельяна Украинцева, известного дипломата петровского времени. Позже, когда здесь уже был архив Коллегии иностранных дел (с 1770 года), в нем рылся для «Бориса Годунова» и «Пугачева» Пушкин. Впрочем, где он только не рылся. Состояние палат жуткое. Здесь же внутри — культурный центр «Оригинал» (Хохловский, 7): сквоты, офисы, мастерские, магазины. По вечерам куча молодежи, проводятся вечеринки, и вообще кажется, что ты где-то в Амстердаме. Студенты ВГИКа здесь проводят презентации своих первых фильмов. Вообще это пример, каким должен быть город по отношению к своим жителям.

На следующем изгибе Хохловского залезла колокольней на тротуар церковь Троицы Живоначальной — нарышкинское барокко, XVII век. После революции церковь была обезглавлена и разорена, но в середине 1970 годов началась ее реставрация. Здесь был Институт геофизики, Техоргнефтегазстрой. В 1992-м церковь вернули РПЦ. У прихожан тут кипит бурная жизнь — регулярные творческие вечера, концерты, ярмарки, собрания, общие трапезы после воскресных и праздничных литургий, после них — «беседы на актуальные темы».

Если пройти чуть дальше, то по этой же стороне Хохловского, между строениями 5 и 6 дома 10, — какая-то совсем не московская, а вовсе даже южная лесенка. Когда до революции Милютинский сад, который выходит на Покровский бульвар, не был открыт для всех, пройти в него можно было только по этой лесенке и дальше через двор Межевой канцелярии (Хохловский, 10), организованной тут Екатериной Великой. Этот сад был их собственным ведомственным. Сейчас открыт проход с бульвара. Из Трехсвятительского можно спуститься, повернуть налево и попасть в Хитровский переулок. Место абсолютно неземное. Здесь расположился офис Open Design (Хитровский пер., 3/1, стр. 5) — группы старейших графических и product-дизайнеров. Между двумя московскими классическими доходными домами расположились одноэтажные мастерские-офисы. Это очень напоминает лондонские таунхаусы, только из дерева. Видимо, поэтому рядом со входом в свой офис ребята из Open Design поставили красное английское такси. Это абсолютно тихий закрытый мистический двор в самом центре Москвы. Побывать там необходимо.

Если же от нашего дома в Большом Трехсвятительском повернуть направо, попадаешь в Ивановский женский монастырь. Он был основан в XV веке и дал название Ивановской горке, очерченной Маросейкой, Покровкой, Яузским и Покровским бульварами, Солянкой и Лубянским проездом. Монастырь заново выстроен после пожара 1812 года. В Ивановском монастыре сидели заключенная Салтычиха и другие неугодные. Часть бывших монастырских зданий до сих пор принадлежит МВД.


Монашенки здесь лепят вкусные пельмени с рыбой и творогом, продают хлеб и молоко в небольшом магазинчике прямо перед входом в монастырь.

От монастыря можно спуститься по Забелина вниз, к Китай-городу, но я не люблю этот шумный, некогда криминальный Хитровский район.

Лучше повернуть направо, как раз в Старосадский. Там Историческая библиотека (Старосадский пер., 9) — обшарпанный дом, ужасные двери, гардеробная, созданная еще в довоенные времена. Убрать со стен некоторые объявления — и мы при товарище Сталине.

Чуть дальше — лютеранская кирха Петра и Павла. При совке там был сначала кинотеатр «Арктика», а потом студия «Диафильм», что послужило поводом для шутки «кирха святого Диафильма». Интерьер был полностью изменен. Сейчас у них, кстати, какой-то конфликт по поводу недоверия общины своему пастору. Тем не менее можно сходить на органный концерт (www.peterpaul.ru/root/concerts, 350 р.). Хорошая акустика, орган в сопровождении флейты или виолончели плюс сопрано.

Если пройти через калитку во двор кирхи, можно посмотреть так называемые 12 палаты Мазепы (Колпачный, 10) — нарышкинское барокко конца XVII века, один из древнейших памятников московского гражданского строительства. На самом деле Мазепа тут никогда не жил. Одно время палаты принадлежали брату царицы Евдокии Федоровны — Абраму Федоровичу Лопухину, а в советское время в корпусе по Колпачному переулку был ОВИР. Чтобы выехать за рубеж, надо было провести очень много времени в этом здании. В Колпачном сохранилась старая пожарная станция. Таких в Москве осталось, может быть, штук пять.


Напротив (Колпачный, 5) — странный замок-новодел. Когда-то это был дом приемов одного известного олигарха. Теперь часть помещений сдается под офисы, а в приемных покоях предпринята попытка создать новомодное общественное пространство. В замке проходят выставки современных художников. Последняя — Егора Острова. Когда я там жил, замка еще не было. Но все, что здесь появляется, не портит вида: думаю, место заколдовано. Я прожил здесь четыре года и понимаю, что Москва когда-то была такой. Это похоже на Европу — старостью, тишиной — и в то же время отлично от нее. Зимой почему-то всегда яркое солнце. Летом прохладно. Это кусочек истории, который передан нам в наследство и в назидание.

Текст: Галина Данилова, Игорь Шулинский. Фото: Григорий Поляковский

30 мая 2011
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация