Война всё спишет
На экраны выходит фильм «Искупление». Time Out беседует с режиссером Джо Райтом и актрисой Кирой Найтли о том, как все английское — от гордости до предубеждений — ассоциируется сегодня в Голливуде с серьезным кино на «Оскар».

Кира Найтли снимает платье и в одном белье ныряет в фонтан, чтобы подобрать со дна какую-то штучку. Потом выныривает, и комбинация и комичные панталоны облегают ее так плотно, что она кажется голой. Сцена эта настолько важна, что нам ее показывают два раза: один раз издали, а через несколько минут — крупным планом. Потом Кира отдастся кухаркиному сыну, его обвинят в изнасиловании другой девушки, но за отсутствием доказательств (все сочинила третья девушка) отправят не в тюрьму, а в армию. Потом армия эвакуируется из Дюнкерка, и он будет долго брести по развалинам и каким-то болотам. При этом все они писатели: и девушка, и другая девушка, и третья, и даже кухаркин сын окончил Кембридж.

«Искупление» Джо Райта, снявшего «Гордость и предубеждение», — тоже очень солидный фильм: сценарий написал известный драматург Кристофер Хэмптон по роману Иэна Макьюэна, которого вы, скорее всего, не читали, но в приличных компаниях лучше делать вид, что это имя вам знакомо. Похоже, усилия Райта, который был настроен снять серьезное кино, оценены: «Искупление» получило семь номинаций на «Золотой глобус». Голливуд давит на него, особенно если учесть, что «Гордость и предубеждение» почему-то довольно прохладно встретили. Мало того, качественное кино с хорошими актерами (в фильме кроме Киры Найтли снимались Ванесса Редгрейв и Джеймс Макэвой) в конце года почти так же важно для студии, как блокбастер со спецэффектами летом. Комиксы приносят деньги, серьезное кино — очки в оскаровской гонке. «Да, я иногда ощущаю давление. Каждый следующий фильм важнее предыдущего, считаются только реальные заслуги. Хотя на самом деле продюсеры меня не напрягают. Видимо, я сам себя загоняю»,— говорит Джо Райт.

А как тут не загонять? Номинации на «Оскар» вот-вот объявят, и плох тот генерал, etc. «Совру, если скажу, что награды не важны. Лично для меня, например, это мечта детства. Но без фанатизма — мне достаточно, если мама порадуется». Мама Джо Райта, по всей видимости, действительно порадуется. Мамы любят, чтобы грех и искупление, и психологическая драма.Меньше они любят масштабные сражения, это как раз для мальчиков. «Мне нравится снимать сцены типа битвы при Дюнкерке — собрать толпу народа, танки, снять это все за день. У всех бурлит адреналин, тысячи раненых на пляже дисциплинированно ждут, как настоящая армия. Почему бы и не похвастать этим?» Но в том-то и дело, что для того, чтобы понравиться маме, Райт собрал громадную армию, которая стояла себе спокойно и бурлила адреналином, а он снимал это на камеру. Назвать масштабную сцену эвакуации войск сражением, при всем уважении к маме Джо Райта, нельзя.

Райт и сценарист Кристофер Хэмптон изменили рваную хронологию романа Макьюэна, действие которого скачет то вперед, то назад, так что теперь оно развивается почти последовательно, с флешбэками в виде коротких воспоминаний. Если пропустить сцену у фонтана (и ее повтор)— почти не укачивает.

Удивительную, прямо глубокомысленную скромность и трезвость проявляет Кира Найтли: «Я не думаю, что сыграла настолько великую роль, чтобы претендовать на “Оскар”. Но я безумно горжусь этим фильмом. Фильмы ведь снимаются не ради наград. Ты занимаешься этим, потому что веришь в то, что делаешь. Если кому-то понравится — отлично. Но к успехам надо относиться спокойно, особенно в киноиндустрии, где все в любой момент может полететь к чертям».

Кира проделала действительно громадную работу. Она начала с чтения книг об Англии 30—40-х годов. «Есть прекрасная книжка “Военное время: 1939—1945 годы в Британии”. Еще к нам приходили эксперты и подробно рассказывали о тех годах и политических событиях. Многим из нас тогда казалось, что нужно прочувствовать близость войны, хотя на самом деле до нее в фильме остается еще четыре или пять лет». Кроме того, она смотрела кино того времени и всячески наслаждалась: «Я так много готовилась потому, что обожаю этот период, он меня просто очаровал. Я сделала все это для удовольствия».

И это, конечно, совсем странное заявление. Что именно Кира сделала для удовольствия? Прочла все эти книги, посмотрела все это кино? Сыграла девушку, которая не в состоянии признаться в своих чувствах и готова вместо этого на эксцентричные поступки? Окунулась в дивную атмосферу британского предвоенного высшего общества, в последнюю волну пресловутого английского снобизма — «Овсянка, сэр» и «Отнесите его чемоданы в комнату около помещения для прислуги»? Все это, пережив Первую мировую войну, окончательно заглохло после появления телевидения.

«Мне кажется, что в 30—40-е годы знаменитая британская невозмутимость, “неподвижная верхняя губа”, которая не дает тебе расплакаться, когда это необходимо, особенно окрепла. А вместе с ней усилилась и необходимость подавлять свои эмоции. Это очень важно для моего персонажа. Кроме того, это история о классовых вопросах».

Классовые вопросы — действительно актуальная для Великобритании проблема. Старая аристократия до сих пор существует, владеет замками и землей. Наследственные пэры заседают в палате лордов — хотя после 1999 года их там осталось всего 75 примерно из 700. Классовая принадлежность для британцев по-прежнему важна. Для остальных «Искупление» — фильм о непредсказуемых девочках, которым никогда не нужно было работать и поэтому они писали романы и пьесы (в фильме прекрасный саундтрек с пишмашинкой), шпионили друг за другом, лгали и шли на страшное преступление — секс с выходцем из низших классов. Тут нет проблем, каких не решили бы эмансипация и восьмичасовой рабочий день плюс сверхурочные. Ну или мировая война.