Москва
Москва
Петербург

С царем в голове. Интервью с лидером группы "Алиса" Константином Кинчевым

Бывший хулиган, лидер группы «Алиса» Константин Кинчев ведет размеренную «крестьянскую» жизнь в деревне. Но с выходом альбома «Изгой» монархисту и доброму христианину пришлось покинуть свой медвежий угол ради долгих гастролей.

В этом году вы в первый раз выступали на «Нашествии»…

Раньше у меня были идеологические разногласия с «Нашим радио». Мое мировоззрение не стыковалось с их позицией, поэтому песни с последних альбомов — «Солнцеворот» и «Сейчас позднее, чем ты думаешь„ — не крутились в эфире. Без обид: они имели право отстаивать свою позицию. Теперь ситуация поменялась, и я этому рад: „Алиса“ получает хорошую информационную поддержку. По этому поводу нас пригласили на „Нашествие“, и я дал согласие выступать без гонорара. Я давно для себя решил, что ни в каких фестивалях бесплатно не участвую, но тут обе стороны сделали реверанс.

Как сказалось на „Алисе“ отсутствие эфиров на „Нашем радио“?

Информационная блокада, конечно, дала о себе знать. „Наше радио“ крутило ккие-то песни („Трасса Е-95“, „Веретено“ и „Дождь“) — все-таки группа с именем, ничего не сделаешь (смеется). По этим песням у молодняка и создавалось впечатление о нашей музыке. Были смешные отзывы — после концерта в Ставрополе один человек написал: “Сходил на „Алису“. Думал, будет что-то типа „Би-2“, а оказалось круто„ (смеется).

А вы задумывались о том, что вы „идейный папа“ для молодежи, которая слушает „Алису“?

Конечно, и от ответственности не отказываюсь — стою за каждым произнесенным словом.

Православная церковь проповедует любовь и смирение, и при этом „алисоманы“ считаются одной из самых агрессивных тусовок…

Я бы сказал — экспрессивных. В любой стае, будь то движение наших фэнов, панки или скины, можно разглядеть агрессию. Но можно найти и что-то позитивное.

Вас не смущает, что идеи, которые вы в последнее время развиваете- православие плюс патриотизм, — ангажированы государством?

Я это приветствую: наконец-то за последние пятнадцать лет мы озаботились государственной идеологией. Желание задуматься о подрастающем поколении и воспитать его в любви к родине не вызывает у меня ничего, кроме одобрения. Этому как раз и учит православная церковь: любви к своей земле, своему народу, месту, где тебя Господь сподобил родиться. Другое дело, что со стороны власти все это исполняется, как всегда, очень коряво — кинули разнарядку, и попса пошла петь о любви к отчизне. Государство неумело пытается восстановить традиции и воспитать новое поколение в духе патриотизма, но это не его вина, это его беда. Этому бы стоило поучиться у американцев, которых я очень не люблю. Нужно учитывать и особенности русской души: наш человек всегда будет противостоять любым разнарядкам и законам. Он свободен в выборе и любое давление сверху воспринимает как посягательство на свою свободу. На этом фронте нужно работать очень тонко — именно от души, от сердца.

То есть вы близки к тому, чтобы задник сцены на концертах „Алисы“ затянуть триколором?

Государственному флагу я предпочитаю георгиевскую ленточку. Мы победители колоссального зла, которое несла гитлеровская Германия, и об этом не стоит забывать. А свой державный флаг я давно выбрал — черный-желтый-белый. Эти цвета символизируют ту национальную идею, которая была у России до того, как она рухнула в кровавую кашу коммунизма. И идея была проста, как все гениальное: православие, самодержавие и народность. То есть черный цвет — монашество, желтый цвет — монаршья власть, а белый — цвет народа. У нас на концертах давно развеваются именно эти флаги. Я за преемственность политической власти как за маленький шажок в сторону монархии. (Усмехается.) Любые выборы приводят к переделу собственности: приходит новая смена людей, старающихся за отведенные четыре года загрести под себя как можно больше власти и денег. А держава слабеет. Если все и дальше будет так продолжаться, Россия может исчезнуть уже через десять-пятнадцать лет. У нашей страны огромная территория, поэтому управлять ею должна династия. Но это моя скромная позиция, с ней можно не соглашаться, как это делало руководство „Нашего радио“ в свое время (смеется). Да и много людей еще…

По-моему, когда лидер одной из известнейших российских рок-групп называет свою позицию скромной, это походит на лукавство…

Я просто даю понять, что это мой субъективный взгляд. И я его пытаюсь продвигать посредством собственных песен. Где-то более, где-то менее удачно — уж как получается в силу таланта. Но это не единственная тема, на которой я зациклен. Есть и другие, не менее важные. Не только об этом пою… Но об этом пою тоже.

Многие артисты начинали с рок-н-ролла, а с возрастом пришли к совсем немузыкальным вещам…

Интерес музыканта к настоящему рок-н-роллу исчерпывается к 25 годам: “Живи быстро — умри молодым„. А на смену этому интересу приходит или смерть, или мысль о том, что тебя на место поставили не случайно и ты должен как-то поработать во славу того, кому ты присягаешь. Мои приоритеты были определены после крещения в 1992 году — тогда период „чистого рок-н-ролла“ начал тяготить меня, а жить я продолжал, хотя постепенно и уничтожал себя… (Усмехается.) Нужно было что-то менять.

И вы пришли к религии?

Так и подошел. С размышлениями и открытым сердцем — искал и ждал. Ведь вера — это же не работа рассудка, поверить нужно сердцем и сделать эту веру абсолютной аксиомой. Надо пытаться сомнения, которые возникают в сердце, отметать поганой метлой. Как апостол Павел сказал в „Послании к евреям“: “Вера — это осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом„. И все.

Искать и ждать- противоположные по смыслу действия, по крайней мере, для неверующего.

Сначала поиск! Нужно понять, для чего ты родился на земле; эти мысли же возникают в голове любого молодого человека, особенно мужчины: “Для чего? Зачем? Почему?„ Потом ожидание — это сердце, открытое для Господа. Он ведь тоже ждет, когда ты обернешься к Нему. И поиск плюс ожидание дают обретение веры.

А почему из огромного количества рок-групп, которые расцвели в 80-х, очень немногие дожили до 90-х?

Все же вертится вокруг лидера. Я думаю, что группы с лидером более живучи, чем те, что сочиняют песни коллективно. Ну и от количества таланта, как ни нескромно это звучит, тоже кое-что зависит. И должно быть то, чем можно поделиться с миром, — должна быть сердечная наполненность. Вот я считаю Гребенщикова огромным поэтом, Ревякина — гениальным поэтом… Мне не нравится, как стихи слагает Юрий Юлианович Шевчук, но он тоже большая фигура, так скажем. У него, правда, метафоры иногда до абсурда доходят, и какие-то несомненные удачи соседствуют с явным графоманством.

А как вы себя оцениваете?

Я хороший текстовик: тексты пишу крепкие.

В России вообще многое зависит именно от текста, чистую музыку народ хуже воспринимает…

Россия — страна поэтов. Нет искусства чище и выше, чем работа со словом. Ведь сначала было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог… Евангелие от Иоанна так и начинается. Я считаю, что ни один язык не обладает такой колоссальной образностью и глубиной, как русский, — правда, других языков я не знаю, но считаю, что это верно… (Смеется.)

Сборник „Алисы“ „25 лет вместе“ был издан Продюсерским центром Игоря Матвиенко, занимающимся поп-группами… Как вы умудрились состыковаться?

Обычная практика. Выходит альбом, мы выставляем его на тендер, и кто предложит наиболее интересные условия, тот и выигрывает. Например, за “Сейчас позднее, чем ты думаешь» боролись Sony, CD Land и Центр Игоря Матвиенко. Он выиграл. «Изгоя», наш новый альбом, издает Real Records.

Расскажите о нем.

Альбом «Изгой» мы писали на студии «Добролет», пригласив наших немецких друзей — саундпродюсера и инженера. Они известны по работе с группой Guano Apes — делали два их последних альбома, один из них работал на последнем альбоме Rammstein. А «мастериться» и сводиться мы ездили в Германию. Другие пишут дома, не тратя денег, — тоже, в общем-то, подход. Все зависит от того, что ты хочешь получить на выходе — качество или навар. Попсовики вообще пишут все дома на компьютере. (Смеется.)

А почему выбрали немцев?

Работают хорошо. Знают свою профессию. Их не надо контролировать: будут работать так, как нужно, потому что порядок у них в крови. А у наших очень много пафоса и понтов, которые не всегда соответствуют степени профессионализма. Поэтому при записи в России ты всегда имеешь дело с котом в мешке — получится или не получится? Заметь, вся продукция на рынке, заслуживающая внимания с точки зрения звукозаписи, делалась за рубежом: «Би-2» — по звуку очень сильный коллектив — в Австралии, «Мумий Тролль» — в Англии, Гребенщиков уже давно все в Англии делает… А я- в Германии, мне немцы почему-то ближе всего. Были мысли о Финляндии: «тяжеляк» лучше всех пишут немцы, финны и шведы. Может быть, в следующий раз в Финляндию поедем. Это зависит от того, какой будет следующий альбом. Пока написано несколько песен, и я понимаю, что мы по звучанию сваливаемся в готику.

В готику?

Угу. Это же непредсказуемый процесс — пишется вещь, делается аранжировка… Одна, другая, третья песни получились — значит, можно определяться со стилем альбома. Во всяком случае, у меня так. Поэтому многие песни ждут своего часа. Как правило, это лирика, так что через какой-то срок появляются такие «тихие» альбомы, как «Танцевать» или «Джаз».

При слове «готика» мне вспомнился Мэрилин Мэнсон. Как вы к нему относитесь? Все-таки он — Антихрист-суперзвезда, ваш идейный антипод…

Очень положительно. Он — умный. И при этом бескомпромиссный и толковый человек. Я его уважаю как личность, но его идеология мне, конечно, чужда (дружелюбно усмехается). У меня дочка переводит песни Мэнсона — заблуждений у него много. В каком-то смысле, мы с ним занимаемся одним делом: боремся с серостью. Пытаемся не опускаться до стадного чувства, на котором можно легко и непринужденно паразитировать. Нужно поднимать до своего уровня уважаемую публику.

Но куча людей, которым нравится «Алиса», может и на Мэнсона пойти. В таком случае смысловой заряд ваших песен расходуется вхолостую?

Я не особо тешу себя иллюзиями по поводу того, что произнес слово и оно стало аксиомой для многих тысяч людей. Понимаю, что у каждого свой взгляд на жизнь, свои ощущения и свои принципы. Или их может вообще не быть, и люди находятся в поиске. Особенно молодые, которые приходят на концерт за энергией. Почему бы им не сходить за ней к нам, а потом — на Rammstein или на Мэнсона? Это право человека. Я благодарен всем, кто приходит на наш концерт, за то, что они потратили свое драгоценное время на нас, убогих. Уже поступок. А если кто-нибудь из них, поняв наши песни, стал нашим единомышленником — это вообще здорово. И такие люди есть. Они переросли Мэнсона.

Вам что понравилось из новой музыки?

Да как-то из нового ничего не попадалось. Я приобретаю, как правило, все проверенное. Вышел Мэрилин Мэнсон — купил, вышел Rammstein — купил, вышел Clawfinger — купил. Жду нового альбома Оззи Осборна — это музыкант, все альбомы которого я слышал… Я уже давно не меломан, вышел из этого состояния еще где-то в 1982 году. Когда-то я коллекционировал диски и пленки. У меня были тетрадки, где я прорисовывал обложки всех пластинок… (Улыбается.)

Если вас власть попросит выступить на пафосном патриотическом мероприятии, как вы отреагируете?

Такие предложения поступают время от времени. Недавно звонили с Селигера, предлагали встречаться — там собирались и отдыхали какие-то проправительственные молодежные организации. Но как-то меня это не вдохновило, не поехал я туда. Моя позиция в отношениях с властью давно уже сформулирована. Если власть находит в наших песнях что-то полезное и ценное для себя, пусть их пропагандирует. Такую помощь я готов принять. А сам я не стану обращаться к властям по одной лишь причине: не вижу дел, вижу одну демагогию. Однако же нет ничего дурного, если правительство поднимет песни «Алисы» на флаг. (Смиренно.) Они написаны, они мне уже не принадлежат — с ними можно делать что угодно.

А какие песни вам принадлежат?

Те, которые еще не написаны.

17 октября 2005
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация