Москва
Москва
Петербург

Анастасия Горячева

В музее Бахрушина - вечер Анастасии Горячевой. Образцовая Сильфида и тихая Жизель покажет свои записи и пообщается с публикой.

В музее Бахрушина — вечер Анастасии Горячевой. Образцовая Сильфида и тихая Жизель покажет свои записи и пообщается с публикой.

Вы сами захотели стать балериной или родители заставили?
Сама! Мне было годика четыре, я тогда впервые увидела балет по телевизору. Лет пять все плясала дома, пока не пришел срок поступать в училище. Мои родители к балету отношения не имеют, но они смирились и решили, что это не самая плохая профессия.

Когда вы учились в школе, как вы представляли себе работу в театре?
Я думала, что будет гораздо страшнее. Гораздо. Не предполагала, что это будет Большой театр, не была уверена, что меня в него возьмут, но боялась заранее. Оказалось — ничего страшного.

В чем сложность?
В профессии нужна не только физическая сила (говорит самая хрупкая из балерин Большого. — А. Г.), но и внутренний настрой. Он не всегда есть, бывают неприятности, усталость, часто приходится себя заставлять.

В феврале в Большом премьера — Йохан Кобборг реконструирует «Сильфиду». Главная роль в предыдущей версии этого спектакля — одна из лучших ваших партий, и теперь вы снова выбраны танцевать Сильфиду. Чем будет новая версия спектакля отличаться от старой?
Партии именно Сильфиды очень похожи, за исключением музыкальных акцентов — Кобборг расставляет их иначе. Кроме того, он добавляет много осмысленной пантомимы. И настаивает на том, чтобы мы с партнером ни разу за спектакль друг до друга не дотрагивались.

Потому что герой-фермер не может прикоснуться к духу воздуха?
Да, в предыдущей версии мы иногда касались друг друга, а Кобборг, восстанавливающий оригинальную версию Бурнонвиля, считает, что это неправильно.

А вот это добавление пантомимы — насколько оно органично для вас? Традиционно в Большом театре «разговоры руками» не очень-то почитались…
В других балетах — может быть, но в стиле этого спектакля, в рамках старинного датского балета пантомима необходима. Без нее не будет ничего. Ведь весь балет — это заноски, маленькие пируэтики, там нет таких огромных трюков. Мне пантомима ложится на душу, мне нравится.

В вашем репертуаре — очень разные стилистически хореографы. Баланчин, Аштон, Ноймайер, Григорович. Кто вам ближе? Кто проще? Кто интереснее?
Проще — никто, все очень сложные. Я бы побольше хотела Баланчина и с удовольствием станцевала бы еще Аштона — у нас только один спектакль его идет, «Тщетная предосторожность». Григорович технически настолько сложен, что просто умираешь после «Щелкунчика» — но оно того стоит.

Ваш педагог — знаменитая балерина Людмила Семеняка. Когда вы готовите какую-то роль, она выслушивает ваше мнение?
Я после школы работала с Раисой Степановной Стручковой, и тогда я просто не имела права ничего заявлять, все делала под ее чутким руководством. А с Людмилой Ивановной сейчас по-другому, она говорит: «Ты уже балерина, делай, как сама чувствуешь».

12 декабря 2007,

Ближайшие события

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация