Москва
Москва
Петербург
u u u u u Мнение редакции

Пойдем, нас ждет машина

Брутально-подростковая пьеса Юрия Клавдиева, переполненная насилием и жестокостью.

Пьесы тольяттинца Юрия Клавдиева — брутально-подростковое фэнтези, искреннее и свободное, сочиняемое человеком с катастрофическим, хотя вполне здоровым сознанием. Сильное место этого драматурга — урбанистические ужастики, выписанные вполне правдоподобно. Слабое — доморощенная философия, которой он начиняет полудетское сознание своих героев. В спектакле Владимира Агеева реализму поставлен заслон, а туманным манифестам юности дан зеленый свет.

Маша (Дарья Грачева) и Юля (Алина Сергеева) из спектакля "Пойдем, нас ждет машина" — девушки нервные и впечатлительные. Традиционный набор подростковых претензий к миру у них дополняется ненавистью к начальству и псевдоинтеллектуальным беседам о японском кино. В один прекрасный день их экзистенциальная тоска переполняет мыслимые пределы, и тут в пьесе Клавдиева начинается самое интересное. Маша хочет покончить с собой, только вот не знает — как. Менее испорченная Юля подругу сначала отговаривает, а потом соблазняет маленькой авантюрой. Крепко, совсем не по-дружески, расцеловавшись (в этот момент Агеев вклинивает между актрисами артиста Алексея Багдасарова, и вместо лесбийской сцены выходит невинный трюк), Маша и Юля садятся в машину и едут на окраину. С тем, чтобы замочить первого встречного: "Ну, как Бонни и Клайд", — объясняет Юля Маше. Единственной жертвой их предприятия становится грязный бомж. Девушек берут в оборот трое неказистых парней с зэковскими повадками. Машу насилуют — впавшая в аффект Юля убивает мучителей: одному из них она, например, втыкает вилку в горло.

Спектакль Владимира Агеева начинается как раз с того момента, когда полуубитые девицы приходят в себя после своего приключения, лежа на обочине, и только потом повествование начинает раскручиваться в обратную сторону. Для смягчения ужасов жизни в него введена фигура рассказчика (Багдасаров), который качается на абстрактном дереве, изображающем растение в комнате Маши, декламирует стихи Бодлера и юмористически отыгрывает текст. Скажем, очередное насилие он закрывает руками и говорит залу: "Это смотреть нельзя". Такое капустничество превращает клавдиевские ужасы в милые пустяки и уравновешивает отчаянную игру актрис в прирожденных убийц с нежной душой. Вот только, когда девушки минут пятнадцать подряд рассказывают друг другу, что все мы являемся листьями мифического дерева, становится не по себе. С таким резвым началом можно было бы и не вдаваться в сомнительную философию.
11 января 2006,

Афиша

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация