Незаметная вещь

О книге

Журналист Валерий Панюшкин решил выпустить свои колонки и очерки в виде отдельной книги - не журналистской, а претендующей на художественность. Да еще и присовокупил к ним рассказы, явно выдуманные, не документальные.

Переход журналистов в беллетристику решительно стал трендом нынешнего года. Вот и Валерий Панюшкин, человек-бренд, сотрудник всевозможных дейли, уикли, мансли и даже куотрели, сменил уверенное "доллар за строчку" (а то и куда больше) на шаткое "для начала n рублей за печатный лист, а там посмотрим, как пойдет". Свои колонки и очерки Панюшкин решил выпустить в виде отдельной книги — не журналистской (как его "Путина видевший" коллега Колесников), а претендующей на художественность. Да еще и присовокупил к ним рассказы, явно выдуманные, не документальные. Впрочем, деление на фикшн и нон-фикшн применительно к Панюшкину можно проводить с большим трудом. Вот, например, из эссе о цыганском скрипаче: "Эрденко рассказывает, что если умирает цыганская девушка, то на ее похоронах сначала играют свадьбу. И что на этой черной свадьбе скрипачу легче сойти с ума. И что именно так и нужно играть всегда, как играет скрипач на черной свадьбе". Беллетристика это или журналистика? Какая разница! Это текст Панюшкина. Подобно коварному акунинскому д'Эврэ, на спор сочиняющему эффектный очерк о своих стоптанных сапогах, Панюшкин с одинаковым блеском способен написать и о московском мальчике-аутисте, и о флорентийской лесбиянке, и о молодом господине в "пропахшей кофе и апельсинами" (скорее, впрочем, Буниным и Набоковым) Ницце.

Но ключевое слово здесь — "одинаковый". Автор давно выработал себе особый язык — имитирующий ленинское (то есть горьковское) "прост, как правда", и страшно удобный, как стальные рельсы. Встав на них, действительно можно писать о чем угодно и сколько угодно, лишь бы заказывали. Мысли придут сами, как третья рифма в октаву. Вот как заканчивается центральный, пожалуй, текст сборника, большое журналистское расследование о больных лейкемией детях: "Аппараты эти [для облучения донорской крови] стоят 200 тысяч долларов. Как автомобиль, на котором ездит всякий правительственный чиновник и всякий уважающий себя бизнесмен". Можно назвать это демагогией. Можно — гражданской позицией. Но это просто стиль такой. Набитая рука журналиста-виртуоза.