Москва
Москва
Петербург

Кира Георгиевна

В Студии театрального искусства вышел спектакль по повести Виктора Некрасова – советского писателя, чья судьба может служить пособием, как сделать патриота диссидентом. Его прозу Сергей Женовач поставил в лучших традициях психологического театра.

Как выяснилось, актуальна сегодня не только проза Некрасова – слегка меланхоличная, ничего не навязывающая, дающая читателю самостоятельно сделать вывод, – но и его биография. Храбрец, получивший медаль за оборону Сталинграда и написавший об этом повесть, удостоенную Сталинской премии, Некрасов с приходом оттепели заговорил о том, что в Бабьем Яру (Киев – родина писателя) надо поставить памятник погибшим. А в 1966-м, не заметив, что оттепель кончилась, подписал письмо Брежневу с просьбой не реабилитировать Сталина. Памятник поставили, но «подписанта» взяли на заметку, начали вызывать в КГБ, затем изъяли его книги из библиотек, а в 1974-м он стал вынужденным эмигрантом. Некрасов умер в Париже в 1987 году. Его судьба – пример того, как сделать честного, талантливого гражданина изгоем.

Повесть «Кира Георгиевна» Некрасов написал еще в 1959-м. Ее героиня – обласканная советскими благами сорокалетняя скульпторша, к которой вдруг является тень из прошлого – репрессированный 20 лет назад муж. Это первый муж, Вадим, но есть и второй – успешный художник Николай Иванович, которому за 60. А еще есть 20-летний Юрочка – натурщик, которого лепит полнокровная, веселая Кира.

Спектакль идет в комнате с белыми кирпичными стенами. В центре – деревянная тахта и тумбочка со старым телефоном. Зрители сидят по четырем сторонам, как на ринге. Потом окажется, что среди них сидят и актеры – все, кроме роскошной Киры, нежащейся на тахте в лучах почти настоящего утреннего солнца (художник по свету – Дамир Исмагилов). За спинами публики, у стены, стоит приемник, поющий советский хит «С добрым утром!». Деталей оформления (художник – Александр Боровский) и музыки (композитор – Григорий Гоберник) в спектакле немного, но они отборные: вроде скромного трюмо с потемневшим зеркалом и флаконом духов, или столика с коньяком и мандаринами, или портрета Хемингуэя – символа оттепели, или букета полевых ромашек в банке – в память о поездке влюбленных в Яреськи. За этим вкусным названием скрывается украинский городок, куда Кира едет с Вадимом к его сестре и матери, пытаясь наверстать упущенное за 20 лет разлуки.

Но актеры на сцене, конечно, никуда не едут: они бесшумно снуют между зрителями, неуловимо меняется свет, и вот уже кажется, что тахта стоит в той самой киевской мансарде, где они были так счастливы целый год – до 1937-го, когда за Вадимом пришли.

Текст от автора актеры произносят как внутренний монолог, и даже когда это диалог, он все равно похож на подтверждение того, о чем только что думал герой. А герои эти, все четверо, недовольны своей жизнью. Что-то гложет их, чего-то им не хватает.

Некрасов целомудрен – мы не узнаем, как Юрочка оказался на Кириной тахте, что было с Кирой и Вадимом, когда они впервые после разлуки остались вместе, и почему Николай Иванович так грустно шаркает тапочками. А загадочная Кира только тянется на тахте и прячется под простыней (привычка, описанная Некрасовым, очень кстати театру – она дает актрисе возможность исчезнуть, не покидая сцены), пока Юра, корчась от неловкости, выпивает с Николаем Ивановичем.

«Разрешите признаться! – Не разрешаю!» – в этих словах и человеческих отношениях печальная недосказанность, которая, кстати, всегда есть в лучших спектаклях Сергея Женовача. Эта недосказанность так и остается между Кирой и Вадимом: она боится и словно немного брезгует его рассказами о лагере, а он не настаивает, обещая «с завтрашнего дня смотреть вперед».

Совсем молодой Дмитрий Липницкий играет Вадима – не озлобленного, но знающего о жизни то, чего не знают другие. И, в общем, ему веришь. Как веришь по-мальчишески угловатому Андрею Назимову (Юрочке), и очень точному Сергею Качанову (Николаю Ивановичу), и Марии Шашловой, убедительной и в роли голодной девчонки, героини спектакля «Потудань» по рассказу Андрея Платонова, и в образе успешной скульпторши с повадками вамп.

Впрочем, в спектакле есть и пятый персонаж – совсем юная Полина Пушкарук в роли врача Марии, выходившей Вадима в госпитале и родившей ему сына. Весь спектакль она сидит среди зрителей, причем в дальнем ряду. Встает только однажды, словно не вытерпев, что Кира с Вадимом говорят о ней, строят планы. Теребит пуговицу на платье и как будто кого-то уговаривает: «Главное, что они оставят мне Вовку». Так обычно существуют на крупном плане в кино – скорее даже в документальном, потому что такие несделанные, растерянные перед жизнью лица редко бывают у актеров.

О чем эта история – о том, как встреча оказывается разлукой? О несовместимости веселого, но фальшивого соцреализма и настоящей драмы? Или о том, как удачная с виду жизнь на самом деле уходит сквозь пальцы? Причем речь не о сидельце Вадиме, старике Николае Ивановиче или пьющем от стыда Юрочке. А о красивой, успешной, ни в чем себе не отказывающей Кире. Впрочем, Сергей Женовач, как и Виктор Некрасов, ни на чем не настаивает.

23 мая 2016,

Ближайшие события

Места

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация