Король Лир
Time Out

О спектакле

Трагический абсурд от Юрия Бутусова, где Константин Райкин играет вздорность, взвинченность, мгновенно приходящую усталость и слабость.

Этот король Лир выпячивает губы, капризничает и в знак протеста публично снимает штаны. Когда младшая дочь отказывается рассказывать ему о том, как она его любит, он обижается на нее так мгновенно, так бессмысленно и так резко, как это бывает только с детьми и стариками. Константин Райкин играет вздорность, взвинченность, мгновенно приходящую усталость — в голосе вдруг появляются шелест и потрескивание, как будто запустили старинную пластинку. Он играет слабость, которую никто не собирается прощать.

Весь спектакль Юрия Бутусова — о слабости. Кент (Тимофей Трибунцев), в пьесе загрубевший пятидесятилетний вояка, шутя сбивающий с ног дворецкого Освальда, в спектакле этим слугой бит и загнан в какую-то яму с мусором. Он продолжает срывающимся голосом выкрикивать положенные по тексту угрозы — отчего делается жалок вдвойне. Роль шута отдана актрисе Елене Березновой: паяц — душевная опора короля, а тут кокетливая девушка только украшает сцену. Из-за своей слабости страдает и Корделия (Наталья Вдовина): нужна немалая сила, чтобы врать королю в лицо так, как это делают ее сестрички, — а у нее ее нет. Те же, кто сильны у Шекспира, у Бутусова этой силой придавлены. Причем в буквальном смысле слова — в интермедиях тащат на себе здоровенные деревянные брусья. Самая интересная роль в этом «Лире» — у Дениса Суханова: он играет графа Глостера. Этот персонаж, в первой сцене спектакля вытирающий ноги о своего незаконного сына, проходит полный путь персональной эволюции — от наглой силы через неуверенность, физическую муку и отчаяние к мудрости, признающей слабость человека.

Сценограф Александр Шишкин поставил на сцене гигантскую дверь, повесил рукомойник и водрузил три фортепиано. Инструменты, стоящие в ряд у задника как символ какой-то иной — чуткой и тонкой — жизни, обретут хозяек лишь тогда, когда все три сестры будут уже мертвы. Сошедший с ума отец будет пытаться посадить их всех за клавиши — а тела будут падать с табуреток.