Москва
Москва
Петербург
u u u u u Мнение редакции

Морфий

Саундрама Владимира Панкова по рассказу Михаила Булгакова. В спектакле используются приемы, свойственные самым разным театральным жанрам. Но основа всего – музыка.

Актер, музыкант и режиссер Владимир Панков, на счету которого уже несколько спектаклей, придумал и ввел в оборот определение «SounDrama» — то есть театральное действие, основой которого является звук. Для очередной постановки в этом жанре, состоявшейся на сцене театра Et Cetera, был выбран булгаковский «Морфий».

История болезни врача-морфиниста Полякова разворачивается в пространстве, напоминающем сарай (стены из некрашеных досок с щелями, расставленные тут и там эмалированные ведра и деревянные скамейки). Небольшой Эфросовский зал наполнен звуками: фольклорные скрипичные мелодии оборачиваются бешеной пляской, а дискотечный бит — партиями из «Аиды». Впрочем, звук в спектакле — это не только музыка, исполняемая расположившимся на сцене оркестриком. Это еще и стук шагов, образующий ритмический рисунок, и заливистый женский смех, и грохот падающих скамеек. И — красивое слово «морфий», которое герои тянут на разные лады — оно в их устах звучит заманчиво, почти сладострастно.

Молодой актер Алексей Черных играет физиологично. Его доктор Поляков выворачивает руки, сгибаясь в судорогах пополам, закатывает глаза и захлебывается слюной, обрушивая на зал страшноватую мешанину из хрипов, визга, хныканья, шепота. Пожалуй, настолько буквальную и безобразную в своей натуралистичности ломку до того можно было увидеть только в зарубежном «социальном» кино вроде «Реквиема по мечте». Татьяна Владимирова, наоборот, очень лаконично играет душевную боль Анны, фельдшерицы и тайной жены доктора, — через напряженный застывший взгляд и плотно сжатые губы. Своя «партия» и у певицы Оксаны Корниевской, дивы в бархатном малиновом платье и, как подразумевается, бывшей супруги Полякова: условный жест, холодная улыбка примадонны, поставленный оперный голос. А молодые парни в резиновых сапогах составляют своеобразный «кордебалет», звуками своих движений создавая единую ритмическую партитуру действия.

В «Морфии», скроенном ловко и профессионально, Панков решает одну частную задачу: он озвучивает болезнь. Чуждый «эстетизации порока» или пафоса социальной антинаркотической рекламы, режиссер лишь рассказывает историю одного врача (как это было и в его предыдущем спектакле «Doc.tor»), но только теперь лекарь оказывается и пациентом. И интересует Панкова, конечно, не мораль, а диагноз — «отчего у человека, у которого прекрасные печень и почки, могут сделаться такие боли, что он станет кататься по постели».

9 октября 2006,

Афиша

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация