Москва
Москва
Петербург

Тираж ограничен

Эрик Булатов, Авдей Тер-Оганьян и Владислав Монро в размышлениях о том, что произошло с искусством, отказавшим себе в праве быть уникальным.
Историю о том, что произошло с искусством, отказавшим себе в праве быть уникальным, сделала куратор Наталья Тамручи. Начало процесса — размножающаяся на законных основаниях графика — представлено работой живого классика Эрика Булатова. Дальше — больше: Авдей Тер-Оганьян заново написал собственную работу, на которой изображена была картина Матисса. Юрий Альберт представлен на выставке пропавшим и недавно обнаруженным тиражом шелкографий: напечатанный взамен давно разошелся по коллекционерам, статус находки еще предстоит определить. Лучше всех путает следы Владислав Монро — в экспозиции зритель увидит работы из серии «Жизнь замечательных Монро», но не совсем те, которые обычно включают в популярную, хорошо известную серию. Хотя всякому бравшему и даже не бравшему в руки фотоаппарат ясно, что кадр не возникает в одиночку, оказавшиеся рядом снимки кажутся обманкой, задачкой для памяти — все ли помнят, как выглядит «главный» кадр и почему он оказался главным. Андрей Кузькин выступает с абстракциями, возникшими из пятен крови. Кровь собственная, поэтому тиражировал, пока не остановилось кровотечение. Один из снимков фонтана Дружбы Народов на ВДНХ Андрея Монастырского демонстрирует возможность поистине бесконечного варьирования однажды найденной темы в различных инсталляциях и фотографиях. В этой сказке про непрерывное умножение сущностей подлинным гуманистом выглядит Игорь Макаревич — он возвращает тиражам уникальность, превращая журнальные иллюстрации в настоящие картины маслом с изображением настоящих колхозников.
22 октября 2012,
Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация