Москва
Москва
Петербург

Наплывы времени. История жизни

u u u u u Мнение редакции
Автор:
Люди, годы, жизнь в исповеди неприкаянного гуманиста Артура Миллера.
Один мой школьный друг (ныне известный московский персонаж) любил повторять: «Понимаешь, есть такие лица, им сразу хочется дать щелбан и послать куда подальше». Перефразируя его, скажу: «Есть такие лица — увидишь и сразу понимаешь: так должен выглядеть интеллигент, писатель, и хочется сразу ему поверить». Потому что кому еще верить?
Именно так у меня случился роман с Артуром Миллером. Сначала возникло тонкое умное лицо со слегка прищуренными глазами и ироничной улыбкой — лицо, от которого нельзя оторваться. Потом — факты биографии: жесткое принципиальное поведение в эпоху маккартизма (облегченный американский аналог сталинских репрессий), когда Миллер отказался кого-либо «сдавать», и, конечно, женитьба на Мэрилин Монро. Более странный союз трудно было представить.
Потом я прочел две пьесы: «Смерть коммивояжера» и «Случай в Виши», а также роман «Фокус». И оказался в затруднительном положении. Не то чтобы литература Артура Миллера как-то контрастировала с его уди- вительным лицом — наоборот, она очень даже соответствовала ему. И это немного прибивает. Как-то покойный великий ученый Сергей Аверинцев, читая лекцию о Мандельштаме, заметил, что его стихотворение о Сталине (про жирные пальцы), с точки зрения искусства, достаточно спорного качества, но как акт человеческого подвига оно не подлежит филологическому анализу. А что бы сказал Аверинцев, если бы Мандельштам писал только такого типа стихотворения? Может ли существовать голая нравственность в упаковке из хорошего вкуса и добротного стиля? Именно таков Артур Миллер. Его произведения старомодны. Вообще кажется, что после Толстого и Достоевского не было ни Кафки, ни Джойса, ни Пруста, ни Дос Пассоса, ни Томаса Вулфа — сразу Миллер. Всеми своими творческими ухищрениями Артур Миллер пытался защитить достоинство, интеллигентность, честность как главные составляющие человеческого характера. Поэтому так интересны его мемуары. В некотором смысле воспоминания — это всегда проверка на вшивость. Так как слишком часто человек с высокими моральными ценностями оказывается стопроцентным ханжой. Или мы хотим его таким видеть, так как человек с высокими нравственными критериями — слишком неправдоподобная вещь даже для середины ХХ века. «Наплывы времени» крайне любопытны для анализа. В них интересно не то, о чем Миллер вспоминает, а то, скорее, о чем он умалчивает. Лучший друг писателя режиссер Элиа Казан вынужден на американской комиссии назвать несколько имен и рассказать об их симпатии к коммунизму.
Этого достаточно, чтобы большая дружба была разорвана. Конечно же, по инициативе Миллера. Или съемки Монро у Джона Хьюстона в фильме «Неприкаянные» по сценарию Миллера. Страшный кризис на съемочной площадке, в общем-то, приведший актрису к самоубийству. Мог ли что-то Миллер здесь сделать? Или его резкая критика Эзры Паунда, за которого заступились все мощнейшие интеллектуалы. Для Миллера — он пособник фашизма, призывавшего уничтожать евреев. И этого для него достаточно, чтобы перечеркнуть несомненный поэтический дар человека, содержащегося в тот момент в тюрьме. Обо всем этом — несколько неэмоциональных абзацев. А хотелось бы…
Миллер жил долго. И то, с чем ему пришлось столкнуться в конце, перечеркнуло нечто важное из начала. Но он был сухой и педантичный человек, умело разложивший свои произведения на четкие и последовательные абзацы. ХХ век продемонстрировал торжество имморальности. Моральные принципы показали свою неспособность найти решения в целом ряде запутанных вопросов межличностного общения. И часто люди, руководствовавшиеся самыми высокими принципами, не могли помочь самым близким — тем, кому эта помощь была просто необходима. Такое было время. Думали о гигантском, все остальное оценивая как мелочность и пошлость. И понятно, почему Миллер относился со скепсисом к Хемингуэю и Норману Мейлеру. Неважные дороги и ненужные тропинки. Миллеру интересны были шоссе и хайвеи. И он до последних страниц отстаивает свою позицию неприкаянного гуманиста: «Всегда можно желать большего, чем то, что есть… добиться большего можно, только если не думать о тратах. Воистину — ничему нет конца». Интересно, об этом ли думал Миллер, склонившись над гробом Мэрилин Монро? И потому ли построил свои мемуары как цепь скрытых извинений?
8 февраля 2011,
Наплывы времени. История жизни
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Отзывы
Пока не было оставлено ни одного отзыва. Станьте первым!
Обсудить на форуме
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация