Москва
Москва
Петербург

Дягилев и с Дягилевым

u u u u u Мнение редакции

Двухчастная книга Сергея Лифаря обнимает всю жизнь великого пропагандиста русского искусства Сергея Дягилева (18721929). В числе прочего автор описывает события, которых никак не мог застать: издание в 18991904 годах журнала Мир искусства и проведение в 1905 году грандиозной выставки русского исторического портрета (как раз в этом году Лифарь родился). Но автор пишет книгу не как исследование, а именно как воспоминания - на основании собственных дневников, рассказов друзей, а главное - на правах самого близкого человека. Лифарь оказался последним - с 1924 года до самой смерти - постоянным любовником легендарного импресарио. Правда, эту честь (в кавычках или без) он делит с Борисом Кохно: на руках этих двоих Дягилев и умер на острове Лидо в Венеции. Мемуарист честно описывает страшную сцену, развернувшуюся у смертного ложа: два молодых человека с разных сторон начинают покрывать поцелуями лицо новопреставленного, а потом вдруг набрасываются друг на друга так яростно, что их приходится разнимать. Сергей Лифарь (19051986) сам достоин отдельной книги: выдающийся танцовщик, хореограф, он фактически возродил балет в парижской Гранд-опера. Лифарь боготворил Дягилева, и было за что: из способного и цепкого, но малообразованного 18-летнего паренька, с трудом вырвавшегося из советского Киева в Париж, он собственноручно слепил выдающегося творца. Правда, до него антрепренер уже проделал это с Мясиным, Долиным и, конечно, с Вацлавом Нижинским. Автор воспоминаний оказывается до смешного ревнив к памяти об этих отношениях. Он уверяет, что, когда Дягилев возил Нижинского во Флоренцию развивать его вкус, тот оказался глух и слеп к красотам искусства (при этом Лифарь не замечает комизма ситуации: сам он окончательно совращен своим покровителем во время точно такого же вояжа). С удовольствием повторяет слова Игоря Стравинского о том, что Вацлав не умел играть ни на одном инструменте и даже не владел нотной грамотой, - и это замечательно иллюстрируется фотографиями Нижинского, внимательно изучающего сложную партитуру и играющего с Равелем на рояле в четыре руки. С не меньшим удовольствием Лифарь цитирует балерину Тамару Карсавину - та рассказывала, что работа с Нижинским-хореографом была сущим мучением: он не мог толком объяснить, чего хотел от артистов. Более того, оказывается, хореограф Нижинский был своего рода проектом, а настоящим постановщиком Весны священной и Послеполуденного отдыха фавна был сам Дягилев. Продюсер, пусть даже и сокрушающий все преграды, - в роли хореографа? Может показаться, что Лифарю от избытка эмоций изменяет чувство меры. Но выдающийся танцовщик удерживается от ложных шагов. Он откровенно пишет о бешеных вспышках ярости Сергея Павловича, когда летела и ломалась мебель, о его привычках и манерах гран-синьора, о железной хватке импресарио, о пристрастии к кокаину - но главное оказывается не в этом. Книга Лифаря свидетельствует: Дягилев был выдающимся, уникальным человеком даже на фоне своих великих современников - Кокто, Пикассо, Равеля. Он принадлежал к числу тех редких людей, про которых в его любимой Италии говорят baсciato di Dio, Богом целованный: за какой бы из видов артистической деятельности они ни брались, у них сразу, без подготовки начинает недурно получаться. Обычно это качество приносит его носителям больше горя, чем радости: ведь это недурно у них никогда не превращается в отлично. Такие люди чудовищно разбрасываются своим талантом и редко достигают высот гениальности. Дягилев не был исключением. Но его прекрасное дилетантство оказалось востребовано русским искусством, и он навсегда вошел в его историю.

27 сентября 2005,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Отзывы
Пока не было оставлено ни одного отзыва. Станьте первым!
Обсудить на форуме
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация