Дали глазами Аманды

О книге

В 1965 году 19-летней Аманде Лир легко нашлось место за одним столом с Сальвадором Дали в роскошном парижском ресторане. 60-летний художник обожал играть в короля и окружать себя неординарными придворными, а увешанная бусами и амулетами юная манекенщица в сокрушительном мини была достаточно необычна, чтобы удостоиться при этом дворе пустовавшего места хименситы — девушки-цветочка.

Однако обладательница экзотической внешности (в ней смешались английская, французская, китайская и русская кровь) и белокурой гривы оказалась женщиной не только эффектной, но и совсем неглупой. Судя по ее мемуарам, она сразу осознала, что Дали куда глубже, тоньше, и главное — ранимее им же самим созданного образа господина с выпученными глазами, усами и неизменной тросточкой. И благодаря своей проницательности Аманда стала из хименситы ближайшим другом художника на пятнадцать с лишним лет.

За это время она успела стать супермоделью, телеведущей, подругой Дэвида Боуи и Брайана Ферри и даже королевой диско. Когда это было нужно для ее карьеры, Аманда отказывалась опровергать слухи о своей транссексуальности и прочие небылицы, но при этом всегда категорически отрицала, что была любовницей Дали, — и в своих воспоминаниях тоже не дает признательных показаний на этот счет. Хотя, не моргнув глазом, пишет о себе всякое — например, как сам Дали подыскивал ей в Барселоне красивого мальчика на ночь, объявив кастинг натурщиков для картины Св. Себастьян. После смерти своей супруги Галы в 1982 году художник отгородился от всего мира. И Аманда, к тому моменту счастливо вышедшая замуж, не смогла — или не захотела — скрашивать угасание друга, хотя в своей книге спокойно признает, что Гала прямо ее об этом просила. В 1984 году поп-дива пишет о Дали так, словно он уже давно умер — хотя художник прожил еще пять лет. Под Рождество 2000 года в авиньонском доме Аманды вспыхнул пожар, в котором погиб ее муж и 15 картин Дали. Сочиняя свои мемуары, бывшая хименсита еще не знала, какой страшный и сюрреалистический эпилог приготовила жизнь для ее воспоминаний.