"В ночи", "Ленинградская симфония" Шопен, Шостакович

О спектакле

Ленинградский прорыв
«Ленинградскую симфонию» Игоря Бельского теперь в Мариинском танцуют нечасто — лишь в мае она гарантированно появляется в афише. Причина проста и обыденна — поставленный почти полвека назад балет на музыку первой части Седьмой симфонии Шостаковича слишком принадлежит своему времени. Зритель в зале долго не может просто включиться в спектакль, все время что-то встречи девушек и молодых людей — нет узнавания, у нас-то на выпускном чего только не было. Слишком железны, слишком монолитны надвигающиеся фашисты, ну прямо роботы какие-то, а нас современное кино приучило зло рассматривать под микроскопом, в каждом ублюдке находить тяжелое детство. А уж от пафоса финального реквиема просто ежишься на стуле — ох, Родина-мать зовет. В общем, балет для получения простого удовольствия непригоден. А вот сложное удовольствие возможно. Просматривать, читать историю, путешествовать на машине времени — вот это удовольствие. Отправляемся в 1961 год — время, когда только что закончилась эпоха «драмбалета». Начинается эпоха балета «симфонического» — то есть хореографам разрешается искать сюжет в музыке, а не в либретто. Совсем без «истории» обходиться все еще нельзя, нельзя позволять зрителям самим понимать, что происходит на сцене. Но либретто уже не занимает пять страниц мелким шрифтом. «Ленинградская симфония» стала экспериментом, и экспериментом удавшимся. Бельский расчислял геометрию кордебалета, решая ровно те задачи, что за тридцать лет до него в Америке Баланчин — вот только Баланчина у нас в отечестве еще не видали, первые гастроли New York City Ballet случились через год после премьеры балета Бельского. Да, разница в тридцать лет. Да, эстетическое опоздание, в мировом масштабе — изобретение велосипеда. Только вот дело в том, что до того именно в наших окрестностях с велосипедами была проблема и кто-то должен был его изобрести. В комплекте с «Ленинградской симфонией» Мариинский предлагает «В ночи» Джерома Роббинса — дивную одноактную постановку американского классика, второго после Баланчина хореографа New York City Ballet. Три славных дуэта на музыку Шопена, сочиненные в 1970-м — вероятно, для печального и мудрого сравнения. Вот таким может быть балет, если он спокойно развивается по собственным законам — и не вынужден спрашивать разрешения у начальства на каждую новую идею. Ну и конечно, если он существует в стране, на территорию которой никто не вламывался ранним июньским утром.

Спецпроект

Загружается, подождите ...