Москва
Москва
Петербург

Нелепая поэмка

Автор: Федор Достоевский
Актеры: Николай Иванов, Игорь Ясулович, Андрей Финягин
Режиссер/Постановщик: Кама Гинкас
Жесткий спектакль по двум главам из «Братьев Карамазовых» Достоевского. Первую половину действия занимает беседа братьев Дмитрия и Алексея, вторую — монолог Великого Инквизитора (Игорь Ясулович).

«Нелепая поэмка» — страшно неприличный спектакль. Его герои задаются такими несусветными вопросами, что, по идее, должно сотрясаться небо. Но поскольку небо молчит, а высокая степень загрязнения окружающей среды стала нормой, предъявить себе жестокий счет может только большой художник. Такой, как Достоевский, — у него вечно кто-нибудь выкинет такую штуку, что всем стыдно становится. Гинкас сделал то же самое — потрясающе честно, вызывающе резко и очень современно. Так, что в большом зале МТЮЗа два часа стоит мертвая тишина.

Место — трактир на площади. Действующих лиц двое — братья Карамазовы, младший, монах Алеша (Андрей Финягин), и средний, «богохульник» Иван (Николай Иванов). За час с лишним Иван расскажет Алеше все про слезинку ребенка, свое неверие и легенду о Великом инквизиторе (Игорь Ясулович), жившем в средневековой Испании. Остальных «человеков» режиссер придумал сам — хор, состоящий из калек, вечно беременной бабы и огромного младенца в деревянной коляске, перетекает по сцене из одной дыры в другую, клянчит у жестокого старца хлеба (натуральные буханки) и зрелищ (распятый на кресте телевизор). Это и есть главная максима Инквизитора: свобода толпе не нужна, ей нужны хлеб и сильная рука. Инквизитор — Ясулович, присутствующий здесь как фантасмагорический, но реальный плод воображения Ивана, его гордость и воплощенная идея, — по прямой пересечет сцену и тихо обронит невидимой страже: «Взять его». Дальнейшее покажется Алеше кошмаром, от которого нужно спасаться молитвой. Полный долби-эффект, которым ансамбль духовной музыки «Сирин» наполняет пространство, хроника преступлений против человечества и коллективный портрет самого человечества на мониторах, которые держат у груди убогие, — от этого так просто не убежишь. Как и от плача ребенка, которого родители сначала порют, а потом сажают в холодный подвал.

Вот почему так ясна многословная ярость, которую извергает Иван на голову христолюбивого Алеши. Николай Иванов — умница, глубоко и горячо воспринявший текст — сыграл своего Карамазова холодным сочинителем и сумасшедшим парнем в кедах, который живет сегодня, а не вчера. Собственно, его исповедь за приткнутым к стене столом, с двумя суповыми тарелками и стаканами чая, в «пыльном» контровом свете Глеба Фильштинского, на фоне высокой кирпичной стены и «Горы крестов» Сергея Бархина, — высоковольтная линия передач спектакля, который сочинил Кама Гинкас. Не сочинил — прорезал по-живому.

Фото: Елена Лапина
9 февраля 2006,

Афиша

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация