Вадим и Наталья Каспаровы: современный танец может всё

Накануне юбилейного, двадцатого по счету международного фестиваля современного танца Open Look мы встретились с его основателями — Вадимом и Натальей Каспаровыми и по-честному, без купюр поговорили о том, что такое современный танец, какие проблемы этот жанр переживает в России, и как он воздействует на умы людей — взрослых и даже детей.

Наталья что для вас танец? С чем это можно сравнить, избегая простых аналогий с зависимостью и одержимостью?

Н.К.: Никогда не задумывалась, что для меня танец. Вероятно — это жизнь, потому что я не могу назвать его работой. Сколько себя помню, я всегда танцевала. В детском саду, потом на гимнастике, потом в институте… В моей семье творчество было всегда, детские концерты и постановки, которые я делала с соседскими детьми в военном городке в Иркутске, — все это сформировало мое будущее вероятно. Мысли вокруг танца все время крутятся в голове и только обязанности мамы и жены, возвращают меня к реальности. Но, сказать, что я одержима танцем, тоже не могу… Может я бы и стала одержимой, но тогда бы у меня не было семьи и детей, а без этого я совсем не могу себя представить.

Сколько сейчас вы танцуете в день? Какие жанры предпочитаете? В каких вам особенно комфортно?

Н.К.: В связи с тем, что я все больше и больше занята другой формой деятельности — педагогической, репетиционной и организационной, мне не удается танцевать каждый день, как я делала это раньше. Однако, мой танец реализуется через моих учеников, в которых частично я вижу себя.

По жанрам? Для себя я не разделяю танец по жанрам. Я нахожусь в постоянно поиске, и порой именно смешение различных стилей и жанров помогает мне найти что-то свое. Такой синтез дает мне возможность для достижения главного — донести те мысли, которые меня волнуют в данный момент.

Почему нужно танцевать, как это развивает человека? Ведь к вам в «Каннон Данс» (а Вадим и Наталья являются еще и основателями старейшей российской школы современного танца) приходят танцевать даже топ-менеджеры компаний… Мозг, тело, сам человек как начинает перестраиваться, занявшись современными танцами?

В.К.: Современный танец — уникальный инструмент, который может всё: лечить, вдохновлять, заставить страдать, заставить радоваться и смеяться. В образах, которые ты рисуешь в своей голове на занятиях, можно представить всё в зависимости от музыки и движения. Это реально воздействует на твое самоощущение и потом на физическое состояние. В нашей практике было много случаев преображения человека, когда он открывал новые возможности своего тела и однажды обнаруживал, что ходит по жизни с расправленными плечами в прямом и переносном смысле слова.

Вадим, Наталья, у вас четверо детей, они танцуют? Какой путь посоветуете пройти родителю, заметившему у своего чада склонность к танцам?

Танец многогранен и сочетает в себе музыкальность и креативность, координацию и физические нагрузки, облегчает социализацию и дает свободу самовыражения. И даже если в будущем танец не станет профессией, это поспособствует гармоничному развитию ребенка

В.К.: Активно в танцевальной профессии пока только старшая дочь Валерия, а вторая у нас больше в пении себя реализовывает. Недавно она играла одну из главных ролей в мюзикле «Бал вампиров». Пару лет назад она исполняла роль Джульетты в 3D мюзикле «Джульетта и Ромео». Младшие сыновья больше футболом интересуются.

Н.К.: В первую очередь необходимо поддержать ребенка в его стремлении двигаться. Ведь танец многогранен и сочетает в себе музыкальность и креативность, координацию и физические нагрузки, облегчает социализацию и дает свободу самовыражения. И даже если в будущем танец не станет профессией, это поспособствует гармоничному развитию ребенка. В целом, танец придает уверенность в себе и своем теле, что в свою очередь влияет на самоощущение и мировосприятие в других областях жизни, как ребенка, так и взрослого.

Может ли ребенок или даже, скорее, подросток понять и исполнить современный танец?

Н.К.: Разумеется! Но есть свои тонкости. Как я уже говорила ранее, современный танец крайне многообразен, и важно найти ту самую грань, чтобы восприятие информации стало оптимальным для той или иной возрастной категории зрителя. Например, наши коллеги на Западе уже давно практикуют «современный танец для детей», который отличается высокой интерактивностью и элементами игры в спектакле. И это целиком вовлекает в процесс, как самых маленьких, так и их родителей. А для подростков уже необходимы другие инструменты и методы. С ними надо быть на одной волне, как идеологически, так и пластически. Они уже более осознано подходят к выбору, поэтому нужно затрагивать темы актуальные для них в данный момент.

Все знают, что российским танцовщикам непросто дается современный танец. Есть ли другие причины помимо отсутствия серьезного образования в области современного танца? Вам не кажется, что оковами для русского танцовщика в данной ситуации выступает наш менталитет, закрытость, зажатость?

В.К.: Ну, наши танцовщики ничем не отличаются от западных уже давно. Другой вопрос, что есть системные причины, почему танец современный пока еще не вышел на другую орбиту! Вот эти причины и надо решать, а закрытость и менталитет дают только одно — возможность быть самим собой и «танцевать по-русски», то есть с душой. Кирпичики под названием «современный танец» давно необходимо выводить в другую систему координат.

Мы как-то беседовали с Режисом Обадиа, и он нам сказал: «Я ценю в русских танцовщицах серьезную классическую базу, а еще — они очень музыкальны. Но для современного танца важны не только балетные навыки, но и умение работать со своим сознанием, что меняет выразительность движения, пластику». Как научиться работать со своим сознанием, чтобы танцевать свободно?

Н.К.: Есть такое хорошее словосочетание «умное тело». Классическая школа полезна в любом случае. Это хорошая опора для работы над качеством исполнения и чистотой движений. Но, как говорил мой первый педагог по модерну: «У хорошего танцовщика в первую очередь должен потеть мозг». И я абсолютно согласна с этим высказыванием. Осознанность и способность размышлять должна закладываться в самом начале пути, вне зависимости от жанра. Балет помогает в большей степени ощутить тело, но в меньшей —осознать. А в современном танце есть постоянный поиск: мы никогда не стоим на месте, каждый день открываем новые грани — как движения, так и себя. И именно благодаря этой свободе и постоянному саморазвитию хореографы и исполнители приобретают гораздо больше, и танец не стоит на месте.

Современный танец — уникальный инструмент, который может всё: лечить, вдохновлять, заставить страдать, заставить радоваться и смеяться. Он реально воздействует на твое самоощущение и потом на физическое состояние

В.К.: На счет сознания — вот тут есть над чем работать, но есть одно «но»… Наши танцовщики современного танца на 90% заняты только одним — где хоть чуть-чуть заработать на себя или семью. Западные наши коллеги, получив контракт, могут не сильно бегать по разным халтурам, а сконцентрироваться на себе, своем образе и т.д. Просто пока у нас официально современный танец не профессия, а любительская история… Артист театра, артисты балета — это да, профессия! А «современщик» — это для себя и друзей. Вот это и надо нам менять в целом по всей стране! Важно начать собирать пазл современного танца по всей стране, понимая управленческие и творческие задачи и проблемы. Важно уже принять как постулат — у нас есть все, чтобы современный танец расцвел, просто надо за этим «молодым деревцем» очень хорошо ухаживать и заботиться, а потом уже появятся и плоды!

А еще Режис посетовал на отсутствие в России образования в сфере современного танца. Это ведь и ваша головная боль у вас есть прекрасная школа современного танца, которой уже 20 лет, и, тем не менее, без господдержки ей выжить сложно. Как такое возможно в культурной столице? Как обстоят дела с поддержкой современного танца в Москве? К кому еще нужно обратиться, чтобы государство поддержало школу?

В.К.: Понимаете, главное даже не гос. статус, а правила, по которым живут творческие организации. Государство не обязано содержать все творческие инициативы. Но государство обязано придумать правила игры, которые будут способствовать развитию театрального и балетного искусства. К примеру, если организация работает не первый год и есть хоть какой-то эффект от ее работы, то государство может поддержать такую структуру для дальнейшей работы, но — главное — с горизонтом планирования на 4-5 лет. То есть творческий коллектив должен понимать, что в течение 4-5 лет они могут работать, творить, создавать новые проекты и т.д. В нашем случае мы 20 лет работаем, последние 8-9 лет мы получаем поддержку от Комитета по культуре, но сегодня она есть, а завтра — нет, и мы становимся «рабами лампы» и без государственной поддержки никак не можем выжить. Опять таки без гос. поддержки никто из существующих, даже очень успешных театров, не протянет и год без существенных корректив в штатном расписании. Мы оптимизируемся по максимуму. Вы можете себе представить, чтобы на 300 кв. метров разместить 2 хореографических зала, 1 театр, гримерку, офис, душевые, раздевалки… А, мы это все реализовали и сделали свою «сказку — былью». Конечно, это все от нашей бедности. Но нам по-другому не выжить… Поэтому наши 300 метров работают с отдачей на 300%. Однако, мы уже выжали все, что можно, а дальше — либо рост, либо стагнация! Мы обратились с письмом к Губернатору Санкт-Петербурга, в Комитет по культуре, конечно… Но пока дело не сдвинулось… Будем работать над решением этого вопроса и дальше.

Главный повод для нашего разговора — это двадцатый юбилейный фестиваль Open Look, который начнется 14 августа. Лето в Петербурге — традиционно фестивальное время, но ничего похожего на ваш фестиваль до сих пор не было. Тем ценнее его участники. Расскажите про программу и ее хедлайнеров.

В.К.: Мы не особо педалируем тему «юбилейного» фестиваля. Для нас это просто дата и, честно, не особо интересно сидеть и что-то вспоминать, как это было. Так как подняли пенсионный возраст, то мы тогда лет в 65 и будем вспоминать прошлое. А, пока громадное число проектов, фестивалей, будущего…

Что касается программы этого года, то в связи с чемпионатом мира мы перенесли даты на август и поэтому решили не растягивать фестиваль как обычно на 10 дней, а попробовать скомпоновать его в пять дней. В этой связи программы Национальной платформы Russian Look мы не стали делать, но при этом сделали главный фокус на российском танце. В этот раз традиционно приедут коллективы Ольги Пона из Челябинска, «Балет Москва», Аня Гарафеева, Нурбек Батулла с «золотомасочным» проектом «Алиф» из Казани, независимые хореографы, резиденты и премьера Дома танца «Каннон Данс». В этом году мы собираем «круглый стол», чтобы поговорить о будущем — четко, без «воды» и жалоб: Это имеем, это надо сделать, сюда позвонить, здесь поговорить и т.д.

Н.К.: Однако, международная программа тоже очень сильная, разноплановая, со своим взглядом на танец. Мы впервые везем корейскую компанию: красивую, массовую, с корейскими музыкальными инструментами. Это очень интересный опыт!

Израильских «Вертиго» планировали привезти пару лет назад, но все было очень сложно. В этот раз получилось, и в результате мы покажем «Рождение Феникса» — работу, которую показывают на открытом воздухе (при дожде, жаре — нужное подчеркнуть).

Отличная работа дуэта HumanHood из Испании… Иммерсионные голландцы, и еще можно долго перечислять… А начнем мы с бесплатного показа спектакля «Лес» Мастерской Дмитрия Брусникина (Москва).

В.К. Все должно быть зрелищно и с умом!

Беседовали Екатерина Соловей и Альбина Исмаилова