Москва
Москва
Петербург
Интервью: Оксана Барковская

Интервью: Оксана Барковская

10 лет назад она пришла на РЕН ТВ, нашла мужа и сняла около 30 фильмов.
Вы могли предположить тогда, что программа «Военная тайна с Игорем Прокопенко» так кардинально изменит вашу жизнь?

Нет. Во всем виноват дефолт. Я спокойно работала на ОРТ, у меня очень удачно там складывалась карьера, но нам перестали платить зарплату. Я была девушкой одинокой, и мне нужно было элементарно себя кормить. О существовании Игоря я слышала от старшего брата Андрея, который старше меня на 11 лет, но лично мы с Игорем не были знакомы. Когда Андрей предложил поработать у его друга в «Военной тайне», я согласилась, а через три месяца мы с Игорем поженились.

Сказочная история. Военная тема вряд ли была близка выпускнице Софийского университета.

Как раз наоборот. Будучи внучкой, дочкой и сестрой военных, я стала убежденным пацифистом, но в теме разбиралась неплохо. И я прекрасно понимала, что не буду рассказывать о войне как таковой. Мне гораздо интереснее человеческие истории, которые можно найти где угодно. В том числе и на войне. Мы делали аналитические программы, говорили то, что думали, позволяли себе оценки происходящих событий, что для телевидения и того времени, и времени сегодняшнего было большой редкостью.

А потом вы стали начальницей мужа — главным редактором документального вещания канала?

Нет, конечно. Игорь еще больший начальник — заместитель генерального директора. Да и я не считаю себя телевизионным чиновником и бюрократом. Мне гораздо интереснее снимать, придумывать, копаться в материале, монтировать, чем прочитывать и редактировать за ночь 4—5 сценариев.

В семье бывают творческие и идеологические споры?

Скорее политические — у нас разный взгляд на ситуацию в стране и пути выхода из нее. Что изменилось в документальном кино за эти десять лет?

Самая приятная тенденция последнего времени — педофилы, некрофилы и жизнь маргиналов перестали интересовать зрителей. Чернушная документалистика, я надеюсь, скорой совсем уйдет в тень. Я поняла это, когда мы показали в эфире фильм Лены Погребижской «Продавец крови».

То еще название…

Это история писателя-блоггера Игоря Алексеева, который умер от рака. В онлайн-дневнике он рассказывал обо всем, что чувствовал и переживал. Но фильм не просто о смерти, а о том, как, умирая, он смерть победил. Рейтинги меня удивили: я поняла, что зрителю сегодня хочется сострадать, думать, примерять ситуацию на себя, любить и ненавидеть, то есть испытывать нормальные человеческие эмоции, а не смотреть на экспонаты кунсткамеры.

Но настоящее документальное кино — победители, скажем, фестиваля «Лавр» — по-прежнему не попадает в эфир.

Дело в том, что многие документалисты снимают так называемые артхаусные документалки для западных кинофестивалей про маргиналов, которые бесконечно пьют водку, матерятся, играют на баяне и убивают друг друга в пьяных драках. Именно такое представление о России складывается у зрителей после просмотра множества российских фестивальных лент. Мне бы не хотелось видеть их в нашем эфире. Я, например, категорически против показа того же «Трансформатора» про двух бомжей, которые пьют и обсуждают ситуацию в стране.

Ваш фильм «“Норд-Ост”, 11 ряд, или Дневник с того света» получил много западных наград, но его не сразу решились показать в России…

Мне тогда очень помогла Анна Политковская, которая вывезла кассету за границу и отдала фильм на фестиваль «Золотые ворота» в Сан-Франциско. У нас его тоже потом показали, правда, в урезанном виде.

Почему?

То, о чем говорит мать погибшего на Дубровке сына, гораздо больше бьет по мозгам, чем любые аналитические материалы и сухая статистика.

Но сегодня вы лично почти перестали заниматься журналистскими расследованиями и снимаете программу «Частные истории» о звездах шоу-бизнеса.

После убийства Анны Политковской я сказала, что завязываю с такого рода сюжетами и ухожу в гламур: у меня двое детей, и кроме меня их никто не сможет вырастить. Это был, конечно, эмоциональный, чисто женский срыв. Но даже мои «Частные истории» никакого отношения к гламуру, я надеюсь, не имеют — мы не выискиваем в жизни звезд криминала и никого не пытаемся обидеть и показать о публичных людях негатив. А резонансных тем в документальных фильмах, которые я сегодня продюсирую или снимаю как автор и режиссер, поверьте, более чем достаточно. Так что и журналистские расследования, и серьезная публицистика в моей жизни присутствуют…

У вас есть темы запрещенные?

Когда ко мне приходят гости, я с удовольствием показываю квартиру, но никого не пускаю в спальню — это приватная территория. И в гостях сама не заглядываю в хозяйскую спальню. Я не задам герою вопрос, на который мне самой было бы неприятно отвечать. Но у нас в программе есть свои «черные списки» персонажей. Я никогда не приглашу в эфир Яну Рудковскую и Диму Билана, мне не очень симпатичен Женя Плющенко, хотя я делала о нем программу 8 лет назад, но уже тогда он был «звездой-презвездой». Да и зрителю «Частных историй», я надеюсь, эти персонажи не очень интересны…


Частные истории
Вс 21 сентября, 14.30—15.40, РЕН ТВ 
15 сентября 2008,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация