Москва
Москва
Петербург

С Крэггом по залам. Интервью с Тони Крэггом

В ЦДХ продолжается выставка Тони Крэгга, члена Британской Королевской и Берлинской академий художеств, кавалера Ордена Британской империи. Пока скульптор монтировал экспозицию, корреспондент Time Out отвлекал его вопросами.

Тони Крэгг непрерывно движется по залу — иногда бегом. Вместе с ассистентами переставляет тяжелые скульптуры. Похоже, ему трудно усидеть на месте: интервью длится недолго — ровно до тех пор, пока Крэгг не просит минутку, чтобы срочно переставить крученую красную колонну. Еще несколько вопросов удается задать, пока с помощью небольшого крана разворачивают одно из самых крупных произведений.


Тяжелая у вас работа. Не устаете двигать все эти скульптуры?

Здесь 55 скульптур, мы привезли их в четырех огромных фургонах. Конечно, двигать их тяжело, особенно так, чтобы ничего не повредить. Мы работаем четыре дня, пробегая по этому пространству километров двадцать каждый день… Это моя первая выставка в России, хотелось показать вещи, которыми я интересуюсь. То, что я делал последние шесть-восемь лет.

О чем ваша выставка?

О моей скульптуре. Об отношениях между натуральными объектами и объектами, сделанными человеком. О том, что растущий информационный мир нуждается в визуализации. Мы думаем не словами, а образами — цветами, формами, событиями. Необходимо как-то представлять себе вещи, о которых мы узнаем: математические модели, галактики, молекулы. И еще — мы живем в мире, где доминируют предметы. Улицы, дома, офисы заполнены очень скучными одинаковыми вещами — мы видим везде одно и то же с небольшими вариациями. Конечно, вещи помогают нам жить лучше, но лишь небольшая часть материи используется не в утилитарных целях, а для эксперимента. Нужно искать новые возможности — нельзя оставлять наш мир политикам.

Где стоит искать такие возможности?

Я очень позитивный человек. И материалист — абсолютный, тотальный, сверхматериалист. Поэтому и скульптор. Я верю, что все — материя: наши страдания, любовь, интеллект, эмоции. Даже наша душа материальна. Я совсем не мистик и уверен, что все решения, которые мы должны принять для лучшего будущего человечества, лежат в материальной области. В наше время считается, что быть материалистом банально и дешево. Почти то же самое, что интересоваться утилитарными вещами, быть потребителем. На самом деле мы должны искать ценности на совершенно ином интеллектуальном, даже фантастическом уровне, используя материализм. Меня спрашивали как-то про мой любимый материал. И я, совершенно не задумываясь, спонтанно сказал: человеческий мозг. Интеллект — фантастический материал. Все, что можно создать,- лишь игра, пища для мозга. И это смысл выставки — и здесь, в Москве, и в других местах. Мозг и глаз — это суперкомпьютер. Миллионы битов и байтов нашего общения занимают секунды. Это и есть смысл искусства, а не самолюбие и эгоизм, не попытка подняться повыше… и разбиться.

Почему вы решили делать выставку в Москве?

Я должен был сделать выставку здесь 15 лет назад, но тогда ничего не получилось. По разным причинам — и экономическим, и организационным. Сам я англичанин, живу в ФРГ, а моя мачеха — из Восточной Германии, она переводчик с русского, большой поклонник России и русской культуры. И она всегда говорила, что я должен сделать выставку в России. Еще мне помог австрийский галерист Ханс Кнолль — он уже несколько лет проделывает огромную работу, чтобы художники с Запада ездили на Восток — и наоборот. Здесь интересно — все быстро меняется.

Наверное, все норовят потрогать ваши скульптуры руками?

Это эротические формы, очень эмоциональные, и я знаю, что трудно удержаться, чтобы их не потрогать. Но есть практическая проблема — когда их трогают, разрушается визуальный образ и другие люди лишаются возможности увидеть эти произведения.

Их хочется пощупать, чтобы определить материал. Потому что не очень понятно, из чего сделаны скульптуры.

Надо повесить этикетки. Я был бы счастлив, если бы действительно можно было трогать мои работы, но тогда они изменились бы очень быстро.

Почему у вас металлические скульптуры выглядят так, будто сделаны из пластика, а камень- как дерево. Чего вы добиваетесь от материала?

Материал — это формальная проблема. Содержание не всегда зависит от материала, но бывает очень трудно найти материал, чтобы сделать то, что хочешь. Эти, ныне металлические, скульптуры я сначала сделал из гипса, но они получились очень хрупкими. Часто говорят: «Как прекрасна бронза!» Но что в ней такого замечательного? Я скажу вам, что бронза фантастически пластична, с ней можно делать то, что не позволит ни один другой материал. С другой стороны, воск или стекло имеют свою особенную выразительность. Как инструменты в оркестре. У каждого своя роль — очень важная.

Вы хотите изменить их роли?

Скорее испытать материал и расширить возможности.

Вы часто работаете в городском пространстве. Чем скульптура для помещения отличается от скульптуры для улицы?

На улицах нельзя использовать гипс, пластик, дерево. Скульптуры должны быть очень твердыми, качественно сделанными, чтобы не разрушиться и выжить в любую погоду. Еще очень важен размер. Ведь все окружающее будет больше, чем скульптура, — дома, мосты. Я никогда не делаю слишком большие работы — любое дерево больше, чем мои произведения. И еще необходим публичный консенсус. В своей студии я могу играть, делать хорошие и плохие вещи, быть интеллектуалом или дураком. Хотя в публичном пространстве все возбуждает энергию — негативную или позитивную. Необходимо это предусмотреть — ведь люди любят скучную нормальность, им не хочется ничего нового. Хотя по-настоящему интересны те вещи, о которых мы ничего не знаем. Скульптура создает существа, никем раньше не виданные. Например, в царстве животных есть слон и пингвин. Это привычно. Но если на улице появится слонопин — будет интересно.

Вы используете разные формы, но очень редко — формы человеческого тела.

Ничего нет более интересного, чем человеческая фигура. Ничего более волнующего. Это ощущение сидит глубоко в нашей психологии. Но мне не интересна поверхность тела. Мне интересно, почему мы выглядим так или иначе — важен внутренний аспект.

Кажется, что у вас очень много энергии…

Только не сегодня.

Энергия свойственна скульпторам. Вы согласны, что скульпторы — особые люди, творящие мир собственными руками?

Не совсем так, хотя, конечно, я чувствую возбуждение, когда беру в руки материал. Знаете, сейчас скульпторы сидят на софе и думают. Но я не концептуальный художник, и меня материал возбуждает гораздо больше, чем хорошая идея. Тем более что отличная идея не всегда означает хорошее искусство, и это мы видим на биеннале очень часто. С другой стороны, хорошее искусство не обязательно рождается из хорошей идеи. Например, «Тайная вечеря» Леонардо — великое искусство, но идея совсем не нова.

Вы работаете сами, своими руками?

Конечно, у меня есть ассистенты — я не могу все сделать сам. Но это делается в моей студии, при моем участии, в моем присутствии. Художники, в том числе и скульпторы, ищут легкой жизни. В таком случае придется позволить другим делать что-то за тебя. Но тогда это не архитектура, а дизайн, проектирование. Меня занимает не то, как будет выглядеть следующее произведение, а то, как будет сделана та скульптура, над которой мы работаем в настоящий момент. Моя проблема в том, что этот процесс постоянно оставляет возможность выбора. Ты каждый раз решаешь, каким путем идти.

Скульптура из кубиков для игры в кости закручена так замысловато — непонятно, как она не падает?

Даже рисунок может стоять. Каждая скульптура имеет свою статику.

Вы все время бегаете по залу, я не успеваю за вами!

Потому что сейчас очень важный, решающий момент. У нас есть огромная стеклянная скульптура. Боюсь, что мы не сможем закончить ее монтаж сегодня.

Стеклянные скульптуры выглядят очень хрупкими. Их детали могут случайно задеть и разбить или даже украсть.

Разумеется. Но вообще-то здесь будет специальный смотритель. Важно другое: эта стеклянная скульптура очень тяжелая, а здесь есть лимит нагрузки для пола — он не везде одинаково прочный. Когда делаешь экспозицию, приходится учитывать такие вещи.Еще одна большая стеклянная группа двухметровой высоты должна стоять на фоне окна — это будет завершением выставки.

С выставкой много проблем?

Я очень устал и нервничаю, если честно. Когда делаешь выставку, выбираешь из двух путей. Можно сделать классическую экспозицию — как в музее, чтобы все стояло на подиумах. Но я приподнимаю скульптуру, только если делал ее на столе. А если она стояла в студии на полу, то и на выставке должна стоять так же низко. Если ее поднять — получится совсем другой эффект. Потому что вся информация идет от уровня глаз. Есть другой путь: инсталляция — самая новая техника. Но у нас слишком много инсталляций — мокрые, шумные, тотальные. Мне это не слишком интересно — я люблю делать работы в моей студии и потом выставлять в музее или галерее, в совершенно другом контексте. Когда я делаю выставку, то стараюсь, чтобы у нее была своя топография — горы, холмы, пустыни. Иначе будет скучно. Необходимо создавать новый мир — альтернативный тому, что мы видим за окном.

Вам не нравится, что вы видите за окном?

Нет, это интересно, только окно грязное. Здесь мы столкнулись с одной из самых важных художественных проблем нашего времени. Но мы над ней работаем. Если никто не сделает этого — я сам вымою.

Почему вы переехали в Германию из Англии?

Моя первая жена из Вупперталя — мы встретились, когда вместе учились в Англии. Некоторые вещи в этих странах очень отличаются, но в какой-то степени они дополняют друг друга. Интересно десятилетиями сравнивать разные культуры, делиться друг с другом их особенностями. Конечно, не всегда у стран были хорошие отношения, но у меня четверо немецких детей.

Вы учили русский с мачехой?

Я мог читать тексты на кириллице очень юным, лет с 17 — работал в лаборатории с одним русским. Знаю несколько слов. Моя мачеха не учила меня и сама не говорила по-русски много лет. А сейчас приехала, все вспомнила и заговорила. Она нас спасает на улицах — здесь не слишком много людей, понимающих по-английски, и прохожие не очень дружелюбны. Вот вчера мы аспирин искали…

Ваши дети интересуются скульптурой?

Нет, им нравится тратить деньги — возможно, будут художественными дилерами. (Смеется, глядя на своего галериста Ханса Кнолля.) Сыновья учатся на инженеров, а дочка интересуется кино. Ну пленка не такая тяжелая…

27 июня 2005
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация