Москва
Москва
Петербург

"Драматурги - самые несчастные люди"

Евгений Гришковец написал сборник рассказов «Следы на мне». А также рассказал Time Out о том, откуда берутся его книги, включая и совсем новый роман, который он сейчас пишет.

Бренд «Евгений Гришковец» развивается рывками. В 2000 году драматург из Калининграда стал столичной театральной знаменитостью. В 2004 году с выходом романа «Рубашка» Гришковец превратился в фигуру федерального масштаба. Тем не менее он продолжает жить в Калининграде, а в Москве бывает наездами. Наш разговор шел на конспиративной квартире в центре.


В сборнике «Следы на мне» один рассказ называется «Зависть». Мне кажется, вы немножко завидуете своим героям, в каждом из которых есть что-то такое, чего лишены вы. Вы находите в них те качества, которых нет у вас.

Я выбрал девять людей из тех, с кем я встречался за свою жизнь. Они сформировались в моем сознании настолько, что стали персонажами. Наверное, в этом смысле я им немного завидую. Но «Завистью» книгу называть нельзя, уже есть такая книга. Это один из лучших романов на русском языке, написал Юрий Олеша.

Такое ощущение, что с каждой книгой вы становитесь все пессимистичнее. «Рубашка» была светлой книгой, потом появились грустные «Реки», затем «Планка» и печально-ностальгические «Следы на мне».

Скажем так, я стал более информированным человеком, чем был, когда писал «Рубашку». Я часто перечитываю ту книгу, признаюсь, мне она очень нравится, но я вижу, насколько это беспомощно написанный текст. Но там была радость вхождения в писательский процесс. Тогда я даже спрашивал у нескольких литераторов, как пишется роман, и все они давали разные советы. Кто-то говорил, что нужно вести дневник, потому что я не смогу держать весь текст в памяти, кто-то — что нужно писать идеи на карточках. В итоге ни один совет не понадобился.А потом я стал работать над «Реками». Эту книгу я вообще надиктовывал, а моя жена Лена печатала. Я хотел написать большую книгу, целиком состоящую из баек о путешествиях. И когда книга была готова на шестьдесят процентов, у меня обворовали квартиру в Калининграде, украли компьютер с текстом. Все пропало. Какие-то вещи я посылал друзьям, их мне удалось заново собрать. Остальные я попытался восстановить по памяти, но понял, что испытываю несчастье по этому поводу. И текст получается несчастный. В итоге «Реки» превратились в коротенькую повесть. Что же касается «Следов на мне», то мне не кажется, что эта вещь грустная. Просто она более чувствительная. Вообще у меня долго не было замысла, о чем написать новую книгу. А когда нет замысла— ты и не писатель.

И как приходит замысел?

Когда я писал «Рубашку», то он пришел внезапно. У меня уже была книга пьес, но писателем я себя не считал. Я не верю в мистику, у меня в текстах даже метафор нет, но это было на грани фантастики. В декабре 2003-го я увидел перед собой воображаемый томик в тканевом переплете, как книги 1950-х. На нем было написано «Евгений Гришковец. Роман “Рубашка”».

А замысел «Следов на мне»?

Я участвовал в вечерах, посвященных юбилею Сергея Довлатова, и там читал со сцены его автобиографические заметки. Потом я почитал воспоминания писателей той эпохи и поразился, в каком плотном пространстве они жили. У них все друзья были известные. А я жил в Кемерове, но не ощущал свою жизнь хоть чуть-чуть менее значимой. И у меня возникло желание написать портреты тех, с кем я общался.

Кстати, а почему такой долгий перерыв? После «Рубашки» вы три года не писали романов, а выпускали сборники очерков. Вы пишете роман?

Замысла не было. Про то, о чем будет новый роман, говорить не буду, там сложная фабула. Могу рассказать про героя. Ему 37 лет, он из провинции, живет в Москве. Есть название, не рабочее, а окончательное — «Асфальт». Я долго искал профессию героя. Она должна была быть не творческая, а с другой стороны, он не должен быть на работе с утра до вечера. Иначе действие книги должно было бы разворачиваться в выходные.Нужен был стабильный бизнес. Стабильность очень важна для романа. И я придумал: мой герой производит и устанавливает дорожные знаки и любит свою профессию. Роман будет в два раза больше «Рубашки», а действие — разворачиваться в течение пяти дней, а не одного.

В 2004 году, после выхода «Рубашки», вы из человека, известного только театралам, превратились в знаменитость широкого профиля.

Да, и это очень меня обрадовало, потому что раньше у меня было ощущение тотальной принадлежности к театру. Такой рыцарской верности, которой я даже гордился. Но вырвавшись оттуда, я ощутил легкость бытия, радость от того, что больше ничему не принадлежу полностью. Кстати, в писательский цех я не хочу входить. Помню, видел, как в Париже на книжном салоне писатели сидели в кафе и обсуждали домашние дела, причем это были люди, которые друг друга не переваривают. Один другому говорит: «У меня сейчас продался второй тираж, восемьдесят тысяч». А другой пригорюнился.

А чем меряются драматурги?

Драматурги вообще самые несчастные люди, книжки их плохо расходятся, спектакли в театре идут совсем не так, как они задумали, все лавры достаются артистам. Но я несчастным не был, я всегда играл сам. Вообще же после выхода «Рубашки» изменилось то, что все стали прислушиваться к моему мнению. Писатель в России все-таки важная фигура. Всем стало интересно, что я думаю по тому или иному вопросу. Сперва я этому обрадовался, но потом нажал на тормоза и снова ушел в тень. Мне это просто сделать, я ведь постоянно живу в Калининграде.

В Москву переезжать не планируете?

Не хочу и не вижу в этом никакого смысла. Чтобы получить в Москве такое же жилье, как у меня в Калининграде, мне придется написать еще десяток книжек.

24 сентября 2007
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация